Думай хорошо...

 

 

                     

                                            И будет Х-О-Р-О-Ш-О!

Путешествие за ПОНИМАНИЕМ / Библиотека / Александр Медведев, Ирина Медведева / Тайное учение даосских воинов / Тайное учение даосских воинов. Главы13-15 

Тайное учение даосских воинов. Главы13-15

 

Глава XIII

После освоения упражнений по активизации круга купца я получил задание от Ли каждый раз, расплачиваясь в магазине или отдавая кому-либо деньги, описывать правой рукой полукрут движением ян в круге купца. Забирая что-либо или получая деньги, я должен был сначала совершить в круге купца противоположное инь-движение, и только потом положить в карман деньги или взять купленные вещи.

Со временем эти движения стали для меня почти рефлекторными, и начало возникать мимолетное ощущение холодного ветерка в момент, когда я отдавал деньги, и горячего, когда я что-либо получал. Ли объяснил, что круг купца начинает оживать и действовать в реальной жизни, потому что главное - не только научиться активизировать и чувствовать его, но и уметь его использовать для общения с окружающим миром.
Через некоторое время у меня отпала необходимость делать инь- или ян-движения в круге купца, потому что каждый раз в момент совершения каких-либо коммерческих операций круг купца активизировался сам, и я ощущал движение тепла и холода у левой стороны моего лица. Я начинал ощущать плоскость круга и иногда даже видел его слабое свечение. Тепло или холод, как мне казалось, каждый раз воспринимались по-разному, словно несли в себе какую-то закодированную информацию, которую я пока еще не мог расшифровать.
Впервые я понял, о чем мне может сказать круг купца, когда ко мне подошел один знакомый и попросил денег взаймы. По кругу купца пробежали волны тепла и холода, сменяющие друг друга, они коснулись моего лица, и я вдруг с абсолютной уверенностью понял, что этот человек не собирается возвращать мне долг.
- Я, конечно, дам тебе деньги, но почему-то я не уверен, что ты их вернешь, - сказал я.
Отдавая деньги, я почувствовал, как круг купца оказывает сопротивление и обдает меня холодом сильнее, чем обычно.
Предчувствие меня не обмануло, и денег обратно я действительно так и не получил.
В другой раз, давая взаймы деньги, я почувствовал ласковые и мягкие прикосновения ветерка в круге купца и понял, что эти деньги быстро вернутся ко мне. Так и оказалось.
Решив, что я достиг определенных успехов в своих упражнениях, Ли сказал, что пора переходить к практическим упражнениям на рынке. Упражнения на рынке продолжались в течение нескольких месяцев, и я опишу некоторые наиболее запомнившиеся мне ситуации.

- Сейчас ты будешь использовать круги для "Поедания плода". То, чем тебе предстоит заниматься, является одним из упражнений "Вкуса плода с дерева жизни", - сказал Ли. - Теория "Аромата плода и Поедания плода" включает в себя общение, то есть поедание частей плодов других людей и вдыхание аромата плодов других людей. Сюда входит не только процесс общения, но и использование их времени и материальных средств.
По теории "Вкуса жизни", время - это тоже материальное средство. Общаясь с человеком, ты отдаешь ему свое время, часть своей жизни. Бывают ситуации, когда ты отдаешь свое время человеку без непосредственного контакта с ним. Затраченное время и материальные ценности - это часть плода, поедаемая тобой или другими людьми. Обмен ароматом плода или вдыхание аромата плода - это обмен мнениями, впечатлениями и духовными ценностями.
"Поедание плода", "Вдыхание аромата плода" и "Распространение аромата плода" - это великое искусство, и тому, кто овладеет им, гораздо легче жить в обществе, добиваясь своих целей и переходя на более высокий уровень безопасности и комфорта. Но главное - это умение выживать в обществе, выживать в любой ситуации, не опускаясь ниже определенного уровня, обеспечивающего тебе здоровое и счастливое существование, избегая как бедности, так и излишеств.
Мы со Славиком встретились с Ли в городе и пришли на рынок как раз в разгар торговли. Ли прошелся по рыночным проходам, глядя по сторонам, потом остановился и сказал мне:
- Вот тебе первое задание. Выбери среди всех этих людей торговца с самой жадной и противной рожей.
Я осмотрелся и довольно быстро нашел торговца, лицо которого своим выражением жадности и злости било все рекорды.
- Мне кажется, что самый жадный здесь - этот торговец цветами, - указал я на него Ли.
- Почему ты считаешь его самым жадным и что ты можешь сказать о нем? - спросил Учитель.
- Вообще-то все написано у него на лице. Но, кроме того, посмотри, как он медленно отсчитывает сдачу, пересчитывая по нескольку раз, чтобы не ошибиться, как неохотно он ее отдает. Кажется, что у него забирают не деньги, а руку. Не знаю, чем это вызвано. Может быть, у него было тяжелое детство или ему всегда не хватало денег, а может быть, он просто любит деньги. Я бы сказал, что он любит деньги больше, чем жизнь, потому что видно, что он не привык доставлять себе удовольствия. Он одет в поношенную одежду, небрит, а значит, не заботится о своей внешности. Он ест вареную картошку с солью, засохшим хлебом и луковицей, несмотря на то, что вокруг продается много дешевых, вкусных и полезных продуктов. Судя по товару, который он продает, у него достаточно денег, чтобы позволить себе все, что угодно. Конечно, может быть, он копит ради какой-то цели, но, скорее всего, в накоплении отражается его мировоззрение и стиль жизни.
- Ты абсолютно прав в оценке этого человека, - чему-то злорадно улыбаясь, сказал Ли. - Думаю, он скорее удавится, чем выпустит из рук хотя бы трешку. Ты должен сделать так, чтобы он по доброй воле, без какого бы то ни было принуждения с твоей стороны дал тебе 25 рублей и был бы этому несказанно рад. Мне не важно, как ты это сделаешь, но я должен видеть, как он передает тебе деньги.
- Ли, но это же невозможно, - взмолился я, но Учитель, жестом приказав Славику следовать за собой, пошел вперед по проходу.
Несколько мгновений я стоял в растерянности, не зная что делать, потом мысленно активизировал круги купца и отшельника, поскольку мне нужны были одновременно и хитрость и мудрость, и, приняв независимый вид, направился к торговцу и встал около прилавка, разглядывая выставленный товар.
Помимо цветов, стоящих в ведрах, он продавал саженцы, семена и клубни растений. Яростно откусывая лук, торговец ругался с женщиной, и, судя по обрывкам разговора, они оба были крайне раздражены. Женщине не нравился вид товара, его дороговизна, и она резким, пронзительным голосом взывала к отсутствующей совести продавца. Я пододвинулся поближе и, скорбно и глубоко вздохнув, сказал:
- Да, некоторые люди не могут оценить тот тяжелейший труд, который нам, работникам сельского хозяйства, приходится приложить для того, чтобы вырастить цветы, рассаду и семена на продажу.
Женщина, ошеломленная этой неожиданной поддержкой ее оппоненту, замолчала на мгновение, потом, подобно всем женщинам желая оставить за собой последнее слово, выдала какую-то убийственную реплику и удалилась с гордо поднятой головой.
С подозрением уставившись на меня, торговец пожевал губами, но промолчал.
- Я не могу понять, почему ты не используешь более выгодные технологии, - бодро продолжал я. - Сразу видно, что ты настоящий крестьянин, и меня просто удивляет, почему ты не хочешь зарабатывать денег втрое больше, затрачивая те же усилия.
В злых глазах мужика вспыхнул огонек интереса. Я почувствовал, как круги купца и отшельника активизировались, начиная принимать и отдавать какие-то сигналы, и между мной и торговцем возникла первая, пока еще хрупкая, связь.
Я огляделся, ища глазами Ли, и увидел его, стоящего в отдалении за торговыми рядами, одного, без Славика.
Заметив, что я отвлекся, торговец спросил:
- О каких технологиях ты говоришь?
Полчаса, как на экзамене, я излагал последние достижения научно-технической революции в сельском хозяйстве. Я рассказал о том, как можно сохранять розы свежими от полугода до года с помощью песка, баллонного газа, парафина и мешков из толстого полиэтилена. Потом я заговорил о саженцах и отводках, о том, как выгодно прививать виноград и продавать привитые саженцы, и так далее.
Впитывая мои откровения, торговец постепенно менялся в лице и слушал меня все более напряженно. Казалось, что его грязные уши отошли под прямым углом от лысоватого черепа. Нижняя губа отвисла, рот приоткрылся. Торговец забыл о недоеденной луковице и, мимоходом смахнув ее с прилавка, принял позу поудобнее, стараясь не пропустить ни одного слова.
Иногда подходили покупатели, тогда я замолкал и делал вид, что собираюсь уходить, и торговец, краснея от волнения, умолял меня подождать и продолжить такой интересный рассказ. Он стал очень вежливым и внимательным даже к покупателям. Наконец, я подвел разговор к теме выгонки цветов сирени без почвы, в ваннах с питательной средой.
Торговец нервно сглотнул слюну и спросил, как это делать.
- Это большой секрет, - сказал я. - Каждый хотел бы это знать, ведь на зимней выгонке сирени можно зарабатывать по нескольку тысяч рублей в месяц, а если заготовки вымораживать специальным образом в холодильнике, то сезон выгонки можно продлить на несколько месяцев и получать цветы чуть ли не с начала осени.
- Как мне хочется узнать, - волновался торговец, - ты не представляешь, как мне хочется узнать эту технологию.
- Всем хочется, - продолжал издеваться я. Торговец смотрел на меня, как собака на недоступный ей кусок говядины. Казалось, с его отвисшей нижней губы вот-вот начнет капать слюна.
Я помолчал, посмотрел в сторону и задумчиво произнес:
- Какая жалость, что мне не хватает двадцати пяти рублей на покупку оборудования для сада. Там один старичок продает свои поделки, он так редко приходит на рынок, а у меня, как назло, деньги кончились.
Намек был понят.
Торговец, совершив над собой героическое усилие, протянул мне пятидесятирублевую бумажку.
- Мне нужно только 25 рублей.
- Ничего, возьми 50, у меня не наберется 25 рублей мелкими деньгами, но только расскажи мне рецепт, - сказал он с мольбой в голосе.
- Конечно, расскажу.
Я взял 50 рублей и подробно рассказал технологию выморозки и выгонки сирени. Потом я отошел, чтобы разменять деньги и вернул ему лишние 25 рублей.
Это так потрясло бедного мужика, что он проникся ко мне расположением, граничащим со страстной любовью. Как ни странно, его искреннее чувство вызвало во мне ответную реакцию, и он больше не казался мне жадным, гнусным и злобным человеком. Он приглашал меня погостить в его доме в Раздольненском районе и пожить у него подольше. Я пообещал, что постараюсь выбраться к нему и посмотреть его хозяйство. Мы обнялись на прощанье, и я направился к Ли, который, судя по выражению его лица, остался мною доволен. Около Ли стоял Славик и неловко переминался с ноги на ногу. По выражению его лица я понял, что он с заданием не справился.
- Да, вы звезд с неба не хватаете, - язвительно сказал Ли. - Мог бы поменьше трепаться о розах и саженцах.
У меня от удивления перехватило дыхание, потому что Ли находился на таком расстоянии от нас, что не мог слышать, о чем мы говорили.
- Ли, откуда ты знаешь... - начал было я и вспомнил, что он умеет читать по губам.
- Теперь ты должен узнать все об этой женщине, - сказал Ли, указывая на женщину средних лет, присматривающуюся к товарам.
- Выясни ее имя, где она живет, чем занимается, какие у нее родственники и так далее.
Женщина медленно шла между рядами, я пошел за ней, лихорадочно придумывая, как завязать разговор. Она остановилась, прицениваясь к огурцам, и, услышав цену, начала яростно критиковать их качество и внешний вид. Я вмещался в разговор и в той же тональности заявил, что проклятые спекулянты обирают бедных горожан, наживаясь на том, что в магазине ничего хорошего не купишь, и, добавив, что люди потеряли последнюю совесть, предложил женщине донести до дома тяжелые сумки с овощами.
Подозрительность боролась в ней с застенчивостью, но я, как мог, более доброжелательно объяснил, что не могу смотреть, что пожилая женщина так надрывается, тем более, что живет она недалеко, и мне тоже нужно идти в том направлении. О том, где она живет, я узнал из ее разговора с продавцом, потому что она сказала продавцу, что, если бы он скинул цену, она бы быстренько сбегала домой на такую-то улицу и, вернувшись с пустыми сумками, купила бы у него ящик огурцов для засолки, а так она не купит ничего.

Наконец, женщина решила, что я не убегу с ее сумками, и мы пошли к ее дому. По дороге я посетовал на резкое падение нравов современной молодежи, чем вызвал поток откровений, которого хватило бы на полновесное досье. Женщина выложила мне все подробности биографии своей дочери, которая учится в техникуме, и ее мужа-алкоголика, рассказала о каких-то квартирных проблемах и о склоках с родней дочкиного мужа. Я узнал имя женщины, узнал, что она работает в прачечной психбольницы, и, доведя ее до дверей квартиры, выяснил, где она живет.
- Это было слишком простое задание, - недовольно заметил Ли. - Придется подобрать вам экземпляр похуже.
Он осмотрелся, выбрал новую женщину и велел мне вместе со Славиком выяснить у нее все то же самое, что и у предыдущей, и узнать, что она собирается делать завтра.
Я оставил Славика в качестве резерва на случай, если у меня ничего не получится, и направился к женщине, прикидывая, как получше завязать разговор. Ли явно не пытался облегчить нашу задачу, и одного взгляда на выбранную им фурию было достаточно, чтобы понять, что она вообще не жаждет общаться с кем бы то ни было. Женщина была агрессивной, высокомерной и говорливой. Она подходила к прилавкам, брезгливо двумя пальчиками брала товар и при этом корчила такую мину, что продавец чувствовал себя преступником уже от того, что вообще явился на рынок.
Выждав момент, когда женщина начала отчаянно торговаться, пытаясь сбить цену за ведро мелких абрикосов, я подошел к ней и сказал:
- Зачем вам покупать ведро за 15 рублей, я видел, как тут недалеко такие же абрикосы продают по 3 рубля за ведро. Фурия уставилась на меня с надеждой и недоверием.
- Не может быть, чтобы ведро продавали по 3 рубля, - сказала она.
- Подождите минутку, я сбегаю и посмотрю, не ушел ли еще тот парень, - сказал я и помчался к Славику. Сунув ему 25 рублей, полученных от торговца цветами, я велел ему срочно купить ведро абрикосов и стать на углу третьего и четвертого рядов, поджидая покупательницу.
Женщина ждала меня. Она выглядела настороженной, но жадность не позволяла ей уйти, не выяснив все до конца. Поговорив немного об урожае абрикосов в этом году и о разных способах варить абрикосовое варенье, чтобы дать Славику время купить ведро и стать с ним на углу, я подвел к нему покупательницу. Убедившись, что абрикосы действительно стоят баснословно дешево, женщина заахала и заохала. Выяснилось, что в сумку женщины абрикосы не поместятся, и она стала умолять продать ей заодно и ведро. Славик категорически отказался продавать ведро и сказал, что она может прийти за абрикосами завтра.
- Завтра я не могу, - с отчаянием сказала она, - я уезжаю в деревню к родственникам.
- Далеко? - спросил Славик.
- В Нижнюю Кутузовку.
Так мы узнали о ее планах на завтра. В конце концов Славик еще за трешку согласился отнести абрикосы к ней домой, выяснив по дороге ее адрес и многие подробности ее биографии.
На другой день Ли снова привел нас на рынок. Комментируя наши предыдущие упражнения, он сказал, что Славик слишком смущается и не чувствует себя комфортно, разговаривая с людьми. В качестве лекарства от стеснительности Ли велел Славику пройтись по рядам и, прикидываясь то погорельцем, то человеком, которому надо срочно опохмелиться, настрелять у торгующих рублей и трешек.

Славик вне себя от смущения, отправился побираться, а мы наблюдали издалека, как продавцы, кто с жалостью, кто с раздражением, кто со снисходительной миной давали ему деньги. Обойдя все ряды, ошарашенный Славик продемонстрировал нам полиэтиленовый пакет с деньгами и сказал, что под конец ему это даже понравилось и пора менять профессию милиционера на погорельца.
- Я представить себе не мог, что получу столько денег, - удивлялся Славик. - Я бы никогда в жизни не дал денег молодому здоровому парню, который вполне может сам их заработать.
- Ты ошибаешься, - сказал Ли. - Беря деньги у людей, некоторым из них ты делаешь большое одолжение, потому что, подавая милостыню, они самоутверждаются и чувствуют себя более значительными и добрыми, чем они есть на самом деле, а для обычного человека чувство собственной значимости - одно из важнейших составляющих его жизни.
А теперь придумай новую легенду, снова пройдись по рядам и верни деньги тем, кто тебе их давал.
Славик задумался.
- Что я могу им сказать? Что уже опохмелился или купил новый дом?
- Зачем же так примитивно, - усмехнулся Ли. - Ты можешь сказать, например, что тебе явилось видение Господа нашего Иисуса Христа и что Господь велел вернуть дающим их деньги, потому что и тебя и их Господь не оставит своей милостью.
Славик задумался, потом рассмеялся и пошел по рядам возвращать деньги.
В подобных упражнениях мы учились чувствовать и угадывать настроение собеседника, его слабые места, обыгрывали различные моменты общения, вызывая у него нужные нам эмоциональные реакции и управляя ими.
Мне Ли дал задание изображать немого нищего.
Я порылся в рыночной помойке и отыскал грязный порванный картуз и кусок картона. На картоне я написал корявыми буквами и с грамматическими ошибками: "Помогите погорельцу - немому инвалиду I группы". Я положил картуз на землю, вывернул наизнанку свою одежду, прикрылся куском рогожи, также вытащенным из помойки, повесил на грудь картонку с надписью и сел на ящике в углу рынка. Мне подавали довольно часто, и я вполне мог бы разбогатеть, если бы не появление наряда милиции, который вела ко мне женщина, возмущаясь во весь голос наличием большого количества молодых и здоровых побирушек. Издали заметив приближающуюся опасность, я поспешно ретировался.
Ли часто заставлял меня нищенствовать, и я быстро приобрел необходимые навыки и сноровку. Я никогда не отвечал на вопросы, время от времени издавая жалостное мычание, и тупо глядел в пол. Ли сказал, что нищие не должны смотреть в глаза, чтобы не казаться агрессивными и не вызывать ответных реакций, особенно когда нищенствует крупный молодой парень.
Очень интересно было выполнять упражнение нищего, совмещая его с активизацией круга купца. Если человек задерживался около меня, сомневаясь, бросить мне монетку или нет, я настраивался на этого человека, одновременно активизируя инь-движение в круге купца и мне давали деньги. Если же я представлял отдающее движение в круге купца, человек обычно склонялся к тому, чтобы мне не подавать. Я вел статистику, подсчитывая, насколько совпадают решения человека дать или не дать мне деньги с инь- или ян-движением энергии в круге купца и получалось, что я могу влиять на выбор подающего примерно в 80% случаев. Иногда я менял образы побирушек, изображая человека, которому не хватает денег на билет, на похороны бабушки или еще для чего-либо.
Славику больше нравился образ сидящего нищего, но он всегда очень волновался, что слухи о его новом времяпрепровождении дойдут до его начальства и его с треском выгонят из милиции.
Когда Ли решил, что мы в достаточной мере преуспели в нищенствовании, он сказал, что пора активизировать крут отшельника и объединять его с крутом купца.
Активизация крута отшельника в сочетании с инь-движением энергии в нем позволяло при общении получать от человека дополнительную информацию. Если же мне нужно было навязать свое мнение собеседнику, я представлял мой круг отшельника проходящим через тело собеседника и вращал энергию в направлении ян.
Например, в случае, когда я должен был выпросить 25 рублей у торговца цветами, сначала я вращал энергию в круге купца в ян-направлении, создавая у него ощущение, что я ему даю что-то важное, в данном случае информацию. Круг отшельника вращался в противоположном направлении, вбирая в себя информацию, идущую от торговца, его эмоциональную реакцию на мои слова. Когда наш разговор достиг кульминации, я поменял на противоположное направление вращения кругов, с тем, чтобы он, вбирая информацию, идущую от меня, дал мне деньги.
Согласно объяснениям Ли, вращая энергию в круге отшельника в ян-направлении, я передавал собеседнику определенную информацию о себе, не воспринимаемую органами чувств, но подсознательно располагающую ко мне человека, внушающую ему, что я открыт и честен. С помощью некоторых дополнительных действий можно было передавать информацию другого рода, но объем книги и некоторые ограничения на передачу учения, наложенные Ли, не позволяют мне сделать это. Направленный в сторону инь, круг купца стимулировал у торговца подсознательное желание отдать деньги.
Ли в очередной раз напомнил нам, что система "Вкус жизни" - это способность выжить в любой ситуации, сливаться с любым окружением, уживаться в любом обществе, общаться с людьми на самых разных уровнях, и один из этих уровней общения - общение кратковременное, в процессе купли-продажи, отнятия или передачи каких-то материальных ценностей.
Для того чтобы мы умели доставать деньги в случае необходимости, Ли, например, заставлял нас продавать за бешеную цену обычную водопроводную воду.
Славик с бутылкой воды в руках и табличкой на груди, на которой было написано: "Целебный бальзам, настоянный на чистейшей родниковой воде, выводит вредные вещества из организма и излечивает почти все недуги", ходил по базару. Цена 50 рублей за бутылку не отпугивала жаждущих исцеления покупателей, и за день ему удавалось продать одну-две бутылки. Каждому покупателю Славик говорил:
- Если вам почему-то не понравится бальзам, вы можете вернуть мне его в течение недели и получить деньги назад.
Самое интересное - что очень немногие из покупателей возвращали воду обратно, хотя и знали, как разыскать Славика.
Для того чтобы легкий заработок не вошел у нас в привычку, чтобы мы не пользовались каждодневно умением, которое должно пригодиться только на черный день, полученные деньги мы или возвращали, или покупали на них продукты питания или цветы и раздавали их понравившимся нам бедным старушкам, не тем, которые нищенствовали, а просто ходившим по базару или стоявшим в очередях, по виду которых было ясно, что они сильно нуждаются.
Славик, правда, несколько раз смухлевал и дарил цветы и конфеты девушкам. Одной из этих девушек была продавщица в столовой, которая бесплатно накормила Славика, когда тот по заданию Ли попросил ее накормить его. Ли часто заставлял нас попрошайничать в столовых, и вскоре мы научились с легкостью размягчать сердца продавщиц и официанток.
Трюк с ведром абрикосов для выяснения подробностей личной жизни так понравился нам со Славиком, что мы решили его повторить, слегка усовершенствовав, во время выполнения очередного задания.
Выяснив, что объект нашего исследования интересуется покупкой вишен для варенья, я поставил Славика с ведром вишен в проходе, а сам потел устанавливать контакт с нужной нам женщиной. Покупателям, пытавшимся купить вишни у Славика, тот называл огромную цену - 30 рублей, и они сразу же отходили. Правда, попался один очень несговорчивый покупатель, который почему-то хотел купить именно это ведро вишен и отчаянно торговался, пытаясь сбить цену. В конце концов он так достал Славика, что тот пообещал набить ему морду, если он не оставит его в покое. Покупатель обозвал моего друга мошенником, но драться не стал и предпочел отступить. Я подвел женщину к Славику.
- Почем вишни? - спросила она.
- Один рубль вместе с ведром, - ответил Славик.
- Один рубль? - переспросила женщина. - Почему так дешево?
Славик с таинственным и скорбным видом сообщил ей, что таким образом он искупает вину перед погибшей сестрой.
- Но почему вы не продали вишни другим покупателям? Я видела, как от вас отходили люди.
- Потому что я могу продать вишни только очень хорошему человеку, - заявил Славик.
Женщина растерялась.
- А почему вы решили, что я хороший человек?
Тут я вмешался и сообщил, что я - провидец людских душ и точно знаю, что его погибшей сестре хочется, чтобы вишни были проданы именно ей, поскольку я вижу ее насквозь.
- Вы не можете видеть меня насквозь, - почему-то обиделась женщина.
Я решил использовать метод, который Ли называл "рассказ по наитию". Метод заключался в том, чтобы, глядя на человека, улавливать образы, связанные с ним или с кем-либо, о ком он думает, и начинать описывать эти образы, вызывая у человека желание сконцентрироваться на том, о чем идет речь, и тем самым сделать передаваемый образ более четким.
Как-то Ли методом "рассказа по наитию", подробно описал знакомую мне девушку и других моих знакомых. Потом как-то в городе я указал на нее Ли и спросил его:
- Ты узнаешь эту девушку?
- Нет, я ее не знаю, - ответил Ли.
- Но ты же мне все рассказал о ней, помнишь, когда ты демонстрировал мне рассказ по наитию?
- Я рассказывал, читая образы, возникающие в твоем мозгу, но я не видел четких ее черт. Так что я не смог ее узнать, хотя через твои ощущения мне удалось выяснить многие факты ее жизни.
Я внимательно посмотрел на женщину и сказал:
- Я вижу, что у вас была трудная жизнь.
По ее расширившимся от удивления глазам я понял, что попал в точку, и продолжал развивать успех:
- У вас был муж. (Это было нетрудно угадать, потому что обручальное кольцо было надето на левую руку.) Ваш муж обижал вас и слишком много пил (тут я воспользовался теорией вероятностей, потому что встретить мужа, который не пьет и никогда не обижает жену, практически невозможно).
Отметив, что я снова угадал, я продолжил:
- Вам принесла несчастье черная женщина.
- Не черная, а темноволосая, - взвизгнула она.
- Я это и имею в виду, - с легким раздражением возразил я. - Не о негритянке же я говорю. Ваш муж ушел к ней.
- Он не к ней ушел, а из-за нее.
- Это одно и то же, - гордо заявил я и продолжал рассказывать, задавая наводящие вопросы так, что она сама мне сообщала подробности о своей жизни, думая, что я угадываю их, хотя кое-что я, конечно, угадывал. Это задание Ли мы выполнили блестяще, выяснив всю подноготную и оставив ошеломленную женщину с ведром вишен и незабываемыми воспоминаниями о встрече с ясновидцем.
Еще одной формой тренировочного общения было так называемое ввязывание в бесконечные разговоры с группой людей. Лучше всего это было делать в очереди или в переполненном автобусе. Бесконечные разговоры можно было затевать с отдельными прохожими на улице, или с бабулями, подсаживаясь к ним на скамейке. Иногда войти в контакт было легко, достаточно было произнести несколько общих фраз или пошутить, для того чтобы познакомиться с человеком и завязать бесконечный разговор, из которого человек никак не мог выйти.
Некоторые люди, более замкнутые и напряженные, требовали особой техники, иногда их даже приходилось оскорбить каким-то намеком и потом отдельными репликами поддерживать в них злость, не позволяя, чтобы за ними осталось последнее слово, но и не проявляя излишней агрессивности, чтобы они на прервали разговор из страха перед тобой. Во время бесконечных разговоров мы учились управлять настроением собеседника, выяснять интересующую нас информацию, располагать к себе или, наоборот, вызывать отрицательную реакцию, входить в контакт и выходить из него.
Но больше всего мне нравились групповые бесконечные разговоры. Так, например, стоя в длинной очереди, я нарочито медленно выбирал товар, изображая туповатого, с замедленной реакцией покупателя, который никак не может решить, какой товар и в каком количестве он собирается взять. Когда продавщица и очередь доходили до белого каления и готовы были разорвать меня на куски и бросить на съедение собакам, нужно было какой-нибудь фразой разделить очередь на два лагеря - сочувствующих и агрессивных и натравить их друг на друга. Возникала восхитительная перепалка, в которой очередь забывала и обо мне, и о потерянном времени. Люди превращались в римских трибунов, громогласно возвещающих невежественной толпе свой уникальный и единственно верный взгляд на ситуацию и окружающий мир.
Иногда, вызвав агрессию, я подавлял ее каким-нибудь преувеличенно вежливым, но с подтекстом заявлением, которое заставляло агрессоров почувствовать себя неловко и задуматься над тем, как на мое заявление отреагировать.
Ли говорил, что толпа представляет собой огромную неуправляемую силу, в которой каждый человек теряет свою индивидуальность, и что поэтому для воина очень важно понимать психологию толпы, уметь влиять на людей, манипулируя их сознанием и заставляя толпу действовать в нужном ему русле.

- Толпа не подчиняется разуму, - говорил Ли, - ею правят эмоции и инстинкт. Поэтому твои действия при взаимоотношениях с толпой должны иметь очень яркую эмоциональную окраску - сильную и достоверную, чтобы ты мог внушать людям необходимые чувства и передавать свои эмоции, будь то страх, жалость, сочувствие, ненависть, отвращение или сострадание. Ты должен уметь разделять толпу, натравливая людей друг на друга, на ее лидера или на какие-то враждебные тебе агрессивные объекты.
Впоследствии знание психологии групп и толпы мне очень пригодилось в нескольких серьезных боевых ситуациях, но в то время обучение больше напоминало веселую корриду, в которой вместо быка с удовольствием принимала участие какая-нибудь отчаянная бабуся с полными авоськами, и иногда мне казалось, вероятно, из чувства патриотизма, что наши старушки по энергии и темпераменту вполне могут дать фору лучшим испанским быкам...

 Глава XIV

Мы с Ли в очередной раз вышли на "пробежку по городу". "Пробежка" начиналась с Пушкинской улицы от музея краеведения, потом мы направлялись к стадиону и завершали круг по тихим малопосещаемым улицам. Мы двигались быстрым шагом. Ли всегда что-то рассказывал мне и одновременно давал упражнения, которые я должен был выполнять на ходу, не отвлекаясь ни на секунду от того, что он говорил.
- У воина, следующего по пути жизни, должны быть посредники между его внутренним миром и внешним миром, окружающим его, - сказал Ли.
Он сделал паузу, и я понял, что он ждет, чтобы я назвал этих посредников.
- Ты говоришь об ощущениях? - спросил я.
- Нет, это не совсем так. Ощущения - это скорее способ восприятия мира, и, хотя в некотором роде они тоже являются посредниками, я говорю не о них. Главные посредники - это твои мысли, которые рождают образы.
Ли снова сделал паузу. По ехидному выражению его лица я понял, что он собирается, как обычно, удивить меня чем-то неожиданным.
- Это понятно. Ну и что? - сказал я, просто чтобы что-то сказать.
- Рад, что тебе это понятно. Не многие смогут этим похвастаться. Но самое интересное в том, что эти образы могут оживать и даже действовать самостоятельно.
- Как это? - спросил я.
- Посмотри на кончик своего пальца.
Я посмотрел.
- Ты его хорошо видишь?
- Вроде неплохо.
- Почувствуй в нем удар сердца.
Я сосредоточился и ощутил в кончике пальца мягкий толчок.
- Соедини мысленно свое сердце с кончиком пальца так, чтобы каждый удар сердца отдавался в нем. Почувствуй пульсацию крови.
Я сосредоточился на биении своего сердца, представил, как каждый удар отдается в кончике пальца и через пару минут почувствовал сильную и равномерную пульсацию крови.
- У меня получилось.
- Я знал. Теперь отключись от сердца. Ты использовал его просто как привязку. Сделай пульс тяжелым и объемным.
Я представил, что вместо крови в кончике пальца пульсирует тяжелая подвижная ртуть. Мне показалось, что кончик пальца раздувается, как шар, от этих тяжелых биений.
- Продолжай, не останавливайся. Пульс разогревает твой палец все сильнее и сильнее. Жар нарастает. Он такой интенсивный, что палец начинает светиться. Посмотри внимательно. Ты должен увидеть это свечение.
Вызвать жар оказалось довольно легко. Но свечения я не видел.
- Я не вижу свечения, - расстроенно сказал я.
- Ты не видишь его потому, что вокруг слишком яркий свет, а твои глаза еще не подготовлены. Попробуй увидеть свечение на темном фоне, например, на фоне моего пиджака.
Я поднес палец к пиджаку Ли и сразу заметил бледное сияние, обрамляющее кончик пальца.
- Я вижу, - радостно воскликнул я.
- Конечно, видишь, - отрезал Ли. - Только слепой бы его не увидел. Усиливай пульс. Пусть свечение сделается более ярким.
Я увеличил интенсивность биений, и, действительно, светящийся ореол расширился и стал значительно ярче, приобретая разные цветовые оттенки.
- Думаю, теперь ты сможешь видеть свечение и без темного фона, - сказал Ли и отодвинулся.
Свечение от яркого света стало более тусклым, но не исчезло. Я продолжал видеть бледный ореол и мелькающие в нем цветные искорки.
Заметив мое возбуждение, Ли сказал:
- За что я тебя люблю, так это за непосредственность ощущений. Тебе достаточно показать палец, чтобы ты пускал слюни от восторга, как щенок, впервые откопавший на грядке червяка. Не стоит так преувеличивать значение происходящего. Все в твоей власти, во власти твоей внутренней энергии, которая связывает тебя с миром и возбуждает процессы внутри тебя и вокруг тебя. Сейчас твоя внутренняя энергия не настолько сильна, чтобы производить большие внутренние или внешние изменения только благодаря твоему желанию. Пока это может произойти только спонтанно в редких и исключительных случаях. Сейчас ты на первом этапе и должен научиться возбуждать скрытые внутренние силы и управлять ими. Этого можно добиться только через медитацию. Вне медитации не существует ни тренировки, ни жизни, ни познания.
Упражнения с пульсами давались мне относительно легко, потому что еще до встречи с Ли я читал книги по аутотренингу, системе Шульца и учился вызывать ощущение расслабления, тяжести, тепла и пульсации.
В системе обучения Ли пульсу отводилась универсальная и необычайно широкая роль в медитативных упражнениях.
Пульс можно было перемещать по телу в любом направлении, концентрировать его в нужной области, что использовалось как при лечении, так и при активизации зоны, например, при ее ударном закаливании. Вызывание пульса и чередование его с воздействием холодом помогало излечивать больные мышцы или нарушения во внутренних органах.
Упражнения с пульсами стали регулярными во время наших совместных прогулок. Я учился собирать пульсы из разных участков тела в центре ладони в точке Лао-гун и потом заставлял этой пульс разделяться и стекать вниз по пальцам. Я создавал пульсирующие мыслеформы внутри и вне моего тела, и Ли всегда абсолютно точно мог описать форму и размер создаваемых мной мыслеобразов.
Ли научил меня помещать различные формы пульсов в лекарственные средства, усиливая тем самым действие лекарств.
Одним из упражнений было блуждание пульса по кругу вдоль позвоночника и затем по переднесрединному каналу с круговыми ответвлениями по наружной и внутренней поверхностям рук, по бокам к копчику.
Ли заставлял меня доводить это упражнение до автоматизма так, чтобы деятельность или внешние воздействия не отвлекали меня от его выполнения. Для этого Ли одновременно с вращением пульса заставлял меня делать что-либо другое. Однажды он велел мне вспоминать самые приятные моменты моей жизни, не прекращая вращений пульса и поддерживая разговор о каких-то других вещах. Ли по выражению моего лица всегда мог легко догадаться, о чем я сейчас думаю, и не упускал случая поиздеваться.
Неожиданно прервав рассказ о клане Держащих и животных стилях. Ли посмотрел на меня с романтически-идиотским выражением лица.
- Ну нельзя же так много думать о девушках, - сказал он. - Чрезмерность даже в твоем возрасте может нанести непоправимый ущерб здоровью.
- Как ты догадался?
- У тебя такое масляное выражение лица, как будто ты съел большой кусок вкусного торта, и у этого торта были чертовски хорошенькие ножки.
Лицо Ли стало еще более идиотским и мечтательным. Закатив глаза, он медленно облизнулся.
- Только не говори, что у меня такое же выражение лица, - ужаснулся я.
- Ну что ты, мне до тебя далеко, - он успокаивающе похлопал меня по плечу.
Ли копировал мою мимику, когда я вспоминал о природе, о том, как проводил праздники или веселился с друзьями. Он объяснял мне тонкости мимики человека и учил определять мысли по выражению лица, по движениям рук и т.д.
Вращать пульс, одновременно вспоминая моменты моей жизни и беседуя с Ли о боевых искусствах, было очень трудно и требовало от меня предельного напряжения и концентрации внимания.
- Ли, зачем ты заставляешь меня делать одновременно несколько упражнений? Может быть, лучше делать их по очереди, но более качественно? Я не могу одновременно за всем уследить.
- Ты должен следить за всем одновременно. Это необходимо для расширения сознания.
- Что такое расширение сознания?
- Воин не может одновременно идти двумя путями. Он может или уходить внутрь, или расширяться наружу. Уходя внутрь, он стремится к одной цели, бесконечно уменьшаясь и концентрируясь лишь на ней, и тогда поле его зрения, поле его сознания сужается к единому центру. Когда воин расширяет поле своих ощущений, он начинает охватывать мир во всем его многообразии. Ты должен научиться совмещать в своем сознании несколько информационных потоков, которые Спокойные называют разговорами мира. Но мы лучше будем говорить об информационных потоках, потому что, общаясь с тобой на твоем языке, мне легче передать тебе суть древнего знания.
Информационные потоки могут исходить из тех сред, которые оказывают воздействие на твои органы чувств. Если ты слушаешь, ты должен уметь слушать все вокруг, все разговоры и звонки мира. Если ты смотришь, ты должен видеть все вокруг, не упуская из виду даже малейших деталей.
- Но ведь невозможно одновременно слышать и видеть все вокруг. Вернее, слышать и видеть можно, но нельзя все воспринимать с одинаковой ясностью и осознанием. Мне кажется, что физически невозможно одинаково сосредотачиваться на всем, что ты слышишь и видишь.
- Это невозможно для обычного человека, но воины жизни учатся этому, и некоторые на них могут одинаково четко воспринимать всю информацию, причем они не ограничиваются только зрением и слухом, речь идет обо всех органах чувств.
Ли обрисовал мне методику тренировок для расширения сознания. Она заключалась в выполнении упражнений по приему информации из нескольких источников, отдачи информации по нескольким каналам, смешанных упражнений и "медитативном" расширении сознания.
Упражнения по приему информации из нескольких источников строились по типу - читать книгу, одновременно смотря телевизор и слушая передачу по радио, и при этом одинаково хорошо усваивать информацию из трех источников.
Упражнение по отдаче информации - писать левой и правой рукой разные тексты и при этом читать стихи.
В упражнениях совмещалось восприятие различными органами чувств. Примером медитативного упражнения было следующее: я сосредотачивался на ощущении мира кожей. Сначала я учился чувствовать прилегающую к телу одежду, лучи солнца, согревающие мое лицо, ветерок, овевающий кожу. Потом моя способность к осязанию расширялась. Я представлял, что от моего тела отделяется и расширяется чувствительная оболочка, которая так же, как кожа, ощущает все, с чем она соприкасается. Не теряя ощущения одежды, я начинал чувствовать внешней оболочкой окружающих людей, заборы, дома, деревья, мимо которых я проходил. Я чувствовал их физически как отраженное тепловое поле и одновременно с этим уделял внимание разговорам, ведущимися вокруг меня. Я принюхивался к запахам, улавливая их оттенки.
Я непрерывно выполнял подобные медитативные упражнения. Они настолько слились со мной, стали частью меня, что я, уже даже не желая того, продолжал воспринимать мир по-другому, словно все, что происходило вокруг, тут же находило отклик во мне - на моей коже, в моем теле, в моем сознании. Я начал чувствовать то, что происходит у меня за спиной, и иногда мое тело реагировало на событие до того, как я осознавал то, что происходит.
Вначале я осваивал медитативные упражнения, сосредотачиваясь только на них, но по мере освоения начинал совмещать их с упражнениями по приему или отдаче информации. Например, занимаясь медитацией, я одновременно читал стихи, тренировался и вызывал в мышцах ощущение пульса, тепла или холода. Потом я начал добавлять к этому и медитацию воспоминаний.
Как-то Ли в очередной раз рассказывал мне о формировании человека помнящего, человека-дерева.
- Чтобы лучше помнить себя, ты должен начать создание круга небес, - сказал он.
- Что это такое?
- Вытяни вверх руку с ладонью, направленной в небо и расположенной параллельно земле, и ощути небо, ощути воздух неба, который медленной гладкой прохладной волной начинает опускаться тебе на голову и постепенно охватывает всего тебя. Ты - человек неба. Сосредоточься на этом прохладном потоке, проходящем сквозь тебя. Этот поток принесет тебе воспоминания о прошлом.
Придя домой, почувствуй круг неба, возьми тетрадь и запиши туда воспоминания, которые он тебе принесет. Сначала ты будешь вспоминать одиночные наиболее значительные события, потом ты вспомнишь основные детали встреч с твоими девушками, потом все веселые, страшные или отвратительные случаи из твоей жизни. Потом небесный поток начнет приводить твои воспоминания в хронологический порядок, и ты пройдешь свою жизнь с самого детства - как ты рос, где и чему учился, где работал...
- Ли, но я же еще нигде не работал, кроме...
- Вот это "кроме" ты и должен вспомнить, - отрезал он.
- Ли, а для чего мне все это помнить? Я читал, что человек забывает многое потому, что срабатывают защитные механизмы, что для мозга вредно помнить все и что объем информации должен быть ограничен.
- В твоем случае информация действительно вредна. Но не потому, что ее слишком много и твой мозг изнывает под непосильным грузом знаний, а потому, что ты уподобляешься свинье, которая жрет все подряд и потом страдает несварением желудка. Ты слишком много читаешь, не понимая смысла прочитанного, и запоминаешь только наиболее бредовые идеи, которые с трудом перевариваются твоим европейским мозгом. Я помню все, я воспринимаю всю информацию. Посмотри на меня и скажи, что полезнее для человека - помнить, знать и уметь обращаться со своим знанием или отбрасывать прочь знания и саму свою жизнь, прикрываясь гениальной формулировкой, что излишние знания и воспоминания вредны.
- Ли, я сдаюсь. Ты, как всегда, прав.
- Твой мозг помнит все, происходившее с тобой. Но воин должен не просто таскать с собой этот груз, он должен в любой момент уметь вызвать нужную информацию.

Не бывает бесполезной информации. Все, что ты когда-либо видел или узнал, может пригодиться в самое неожиданное время в самом неожиданном месте. Манипулируя с потоками информации, ты должен легко и быстро вызывать то или иное ощущение, вспоминать то или иное происшествие и через него восстанавливать ход событий любой давности.

Медитация воспоминаний с каждым разом все усложнялась. Ли настаивал, чтобы я все глубже погружался в прошлое, восстанавливая его так, чтобы заново пережить все свои опущения.

Постепенно я начал вспоминать то, что, казалось, навсегда ушло из моей памяти и кануло в прошлое. Медитация воспоминаний стала фоном всего, что я делал - куда бы я ни шел, чем бы ни занимался, я продолжал вспоминать и заново переживать свою жизнь. Даже во сне я видел, иногда абсолютно четко, иногда вперемешку с обычными сновидениями, забытые события моей жизни.
Воспоминания, особенно в сочетании с медитацией по расширению сознания, в сочетании с детальным восприятием мира со всеми его запахами, цветами, интересными событиями, создавали иллюзию жизни настолько полной и насыщенной, что иногда я доходил почти до эйфории, когда хотелось кричать или плакать от радости и восхищения жизнью и окружающим миром.
- Без осмысления картины мира ты не можешь формировать воспоминания, - сказал Ли. - Спокойный живет полноценной жизнью, потому что он испытывает все основные впечатления, даруемые ему жизнью. Это - основа питания его органов чувств. Без этого он будет голодным, неудовлетворенным человеком, каких на земле миллиарды. Если ты ешь яблоко, ты должен ощущать его кожицу, глянец его поверхности, его запах, его сок, всю полноту его вкуса. В то же время ты должен наслаждаться видом яблока, любуясь его цветом и замечая малейшие пятнышки на его поверхности, его деревянный черенок, еще недавно соединявший плод с деревом. Попробуй проникнуть в суть яблока. Ты знаешь о нем гораздо больше, чем то, что ты можешь вспомнить в первый момент. Представь, как яблоко было рождено деревом, как дерево росло, что было до этого и что будет после.
Иногда, слушая голос Ли, описывающий ощущения мира, я отключался от реальности и даже голос его переставал воспринимать, уносясь в свои мечты, возникающие и видоизменяющиеся от тех или иных его слов. Образы рождались, чередовались, и иногда, на несколько мгновений вернувшись к реальности, я снова воспринимал фразы Учителя, которыми он формировал очередной образ.
- Ты слишком часто теряешь картину мира, - недовольно сказал Ли. - Воин никогда не должен полностью отключаться от мира, за исключением тех редких случаев, когда он охраняем своими товарищами и пытается достичь глубокого самосознания в сложных медитациях.
Мы шли по улице. Ли резко остановился и, развернувшись неуловимым движением, оказался прямо передо мной. Я не успел среагировать и, пытаясь остановиться, оперся руками о его плечи. Наклонившись вперед, я заглянул ему в глаза. Ли замер в неподвижности и смотрел на меня пристально и отрешенно. Неожиданно он сказал:
- Вспомни меня собой.
- Как это?
- Вспомни меня собой.
Я застыл неподвижно так же, как и он, и вдруг понял, что он хочет, чтобы я прочитал его воспоминания. Глядя в его узкие глаза с пульсирующими зрачками, я попытался представить, что я - это он, сливаясь с ним и входя в него через взгляд. Вдруг окружающий мир исчез, и я оказался в каком-то сарае с широкими щелями в стенах. Сквозь щели был виден лес, непохожий на те леса, которые я видел прежде. Я понял, что это тропический лес. Голова немного кружилась. Перед глазами проносились какие-то туманные образы. Я заметил, что лежу на узкой деревянной кровати, сквозь щели кое-где просовывались листья растений. Теплый ветер гулял по сараю. На полу лежал какой-то большой сверток. Я не знал, что в нем находится. Мое внимание привлек открытый дверной проем. Я попытался встать и не смог. Тогда я представил, что мое сознание расширяется, минуя дверной проем и устремляясь наружу. Неожиданно дверной проем метнулся мне навстречу, и я оказался на улице, двигаясь по каким-то тропинкам. Я не чувствовал своего тела. Я знал, что двигаюсь, потому что мне навстречу неслись деревья, трава и потоки влажного теплого воздуха. Вдали мелькнула лента реки. за ней возвышались небольшие пологие горы, покрытые пышной тропической растительностью.
Я почувствовал, как кто-то трясет меня за плечи. Видение исчезло.
- Ты видел этот лес? - донесся до меня голос Ли.
- Да, Учитель.
- Ты видел это жилище?
- Да, Учитель.
- Вот тебе еще одно применение медитации воспоминания. Она нужна для того, чтобы ощутить себя другими людьми, - будничным голосом сказал Ли. - Когда ты научишься хорошо это делать, ты всегда сможешь представить себя на месте другого человека и понять его боль, его желания, его хитрости. Ты сможешь вспомнить то, что помнит этот человек, если достигнешь вершины четвертой ступени.
- О каких ступенях ты говоришь?
- Еще рано разговаривать об этом, - как-то вяло сказал Ли.
Мне показалось, что он устал, хотя я не мог представить его уставшим.
Мы шли молча, неторопливо, не мешая друг другу. Меня охватило чувство спокойствия и умиротворения. Я подумал о том, как прекрасно идти рядом с таким удивительным человеком, дарующим мне хотя и ненужные, но такие прекрасные знания о себе и о мире.
- Как это ненужные? - вдруг с наигранным возмущением спросил Ли.
- Ты что, подслушиваешь мои мысли?
- Ну что ты, подслушивать нехорошо. Да и какая разница, откуда я знаю. Может быть, ты просто говоришь вслух - хихикнув, сказал он.
- Я подумал о том, что для повседневной жизни в принципе не нужны все эти ухищрения и тренировки. И мне кажется, что для рукопашного боя не нужно такое количество медитаций.
- Все зависит от того, что ты хочешь построить и как собираешься жить. Можно жить в хижине и быть довольным жизнью. Можно жить во дворце и быть несчастным. При этом ты можешь управлять или не управлять своими эмоциями. Более того, ты можешь быть счастливым и не знать об этом, или же ты можешь быть несчастным и даже об этом не догадываться. Ты можешь довольствоваться тем, что у тебя было, и может случиться так, что ты был абсолютно счастлив, не зная истины, но со временем, познав истину, ты будешь жалеть себя, счастливого тогда, предпочитая быть несчастным с истиной, чем невежественным, но счастливым.
Что-то неуловимое промелькнуло в моем сознании.

Это напоминало то, что японцы называют сатори, момент просветления, и я вдруг осознал то, что хотел сказать Учитель этими туманными фразами. Я понял, для чего нужен процесс познания искусства как такового. Процесс был так же важен, как и результат. Именно процесс познания позволял человеку максимально реализовать все свои возможности в общении с окружающим миром. Именно в познании мира заключалось основное удовольствие познающего. Так или иначе каждый из нас по-своему выполняет свою роль и по-своему познает мир. Миру безразлично, как ты это делаешь, и только тебе самому важно на том или ином этапе своего существования понять всю глубину возможностей, необъятную глубину наслаждения, таящуюся в совершенствовании твоих отношений с окружающим миром.

- Кажется, ты меня понял, - ласково улыбнувшись, сказал Ли. - А я еще даже и не успел объяснить. Вот почему я взял тебя в ученики.
- Ли, я читал иного мистических и эзотерических книг, - сказал я. - Там были описания разных медитаций, но то, что показываешь мне ты, ни на что не похоже. Почему медитации, подобные твоим, нигде не описаны?
- Людям становятся известны, в основном, лишь религиозные медитации. Но это не более чем ритуалы, предназначенные для достижения определенных целей. Выполняя религиозные медитации, ты в первую очередь служишь целям тех, кто создал эти ритуалы, а не своим собственным целям. Люди, посвящаемые в религиозные таинства или исполняющие религиозные ритуалы, лишь слегка прикасаются к огромной Истине, но для них существует лишь узкий коридор общения с ней. Они находят крошечное зернышко истины и называют его божественным. Но Истину нужно воспринимать во всем ее многообразии, ибо божественное внутри нас и вокруг нас, оно является частью нас и мы являемся частью его.
Божественное - это не конкретная форма, это не наличие чего-либо, это все и ничего одновременно. Это все в процессе вечного преобразования, и, постигая окружающий мир, ты познаешь и самого себя. Со временем ты тоже начнешь следовать форме, и ты будешь выполнять специальные медитации, близкие к религиозным, но сейчас ты счастливый человек, ты познаешь мир в нетрадиционных медитациях.
- Ли, мне кажется, что знания, которые ты даешь, очень сумбурны, В них нет системы или схемы действий. Я боюсь запутаться, не запомнить или неправильно понять то, что ты объясняешь.
- Твой европейский ум вечно хочет быть втиснутым в какие-то рамки, действовать в пределах каких-то правил, и даже окружающий мир и меня заключить в ту же схему. Когда ты идешь по глухому незнакомому лесу, ты не знаешь, что тебя ждет впереди и что именно ты будешь есть завтра, поэтому ты специально не готовишься к потреблению пищи. Если ты находишь что-то съедобное, ты съедаешь это. Ты не должен готовиться к потреблению пищи, ты должен учиться усваивать. Воспринимай жизнь точно так же. Ты не можешь заключить ее в жесткую схему и потреблять по своему усмотрению. Ты должен уметь двигаться по жизни так же профессионально, как охотник по дремучему лесу и уметь усваивать то, что подбрасывает тебе жизнь. Беда европейцев и одновременно их сила заключаются в том, что они пытаются все упорядочить, но упорядочивая, они углубляются в детали и теряют картину мира, как в русской пословице - "за деревьями не видеть леса". Сейчас я учу тебя видеть лес. Придет время, и ты увидишь дерево.
Мы шли по тихим улочкам старого города. Ли знаком указал мне завернуть в пустынный двор.
- Сейчас я покажу тебе пару уловок воина, - сказал он. Учитель подобрал округлый камень, валяющийся около подвальной решетки, положил его на ладонь, не охватывая его и не придерживая пальцами, и начал выполнять рукой плавные быстрые движения. Камень, казалось, прилип к его ладони, не падая за счет силы инерции, даже когда ладонь находилась сверху.
- Это - упражнение с яйцом каменной птицы, - сказал Ли. - Оно формирует у тебя ощущение правильного движения, потому что, если ты ошибешься, камень упадет. Для этой группы движений очень важны плавность, скорость и точность. Ты не должен охватывать камень. Ладонь лишь слегка огибает его, чтобы камень не соскальзывал с нее, но пальцы не должны его придерживать, и главное - избегай резких остановок.
Ли снова продемонстрировал серию движений инь и ян в различных кругах, удары, захваты и перехваты. Камень все время свободно лежал на ладони его руки.
- Дай попробовать, - попросил я. Я попытался воспроизвести движение вверх и вниз по полукругу и быстро уловил ритм, необходимый для того, чтобы камень удерживался на ладони.
- Постарайся запомнить ощущение, возникающее в глубине руки, - услышал я голос Ли.
Я уже обратил внимание на странное ощущение тяжести камня, немного разламывающее, свербящее, передающееся от ладони вверх по предплечью. В середине движения Ли убрал камень с моей ладони и крикнул:
- Продолжай, продолжай. Не теряй ощущение камня. Несмотря на отсутствие камня, чувство тяжести осталось, словно он все еще находился на ладони. Мои движения не изменились и продолжались в том же ритме по тем же траекториям.
- Теперь попробуй пустить ощущение вглубь, - сказал Ли. Я сосредоточился на чувстве тяжести и направил его вверх по руке. Оно ушло под мышку, потом кольнуло в боку, сосредоточилось в животе и вышло через ногу. Все это произошло как бы само собой.
- Ты талантлив, - грустно сказал Ли. - Ты не оставляешь мне возможности для работы.
- Что ты имеешь в виду?
- Ты знаешь, что я имею в виду, - ответил он. Техника упражнений с яйцом каменной птицы показана мной в видеофильме "Коготь каменной птицы" и описана в учебниках по Шоу-Дао. Приблизительная классификация психофизических упражнений, о которых будет говориться дальше, приведена на странице 15 в книге "Тысяча и один урок боя короткой палочкой".
- Упражнения с яйцами каменной птицы помогут тебе сэкономить месяцы тренировок по освоению техники движений, имеющих центробежную и центростремительную основу, - сказал Ли.
- Но то, что ты научился пропускать ощущение каменного яйца, лежащего на твоей ладони, через свое тело, позволит тебе передавать свои ощущения другому. Это можно использовать и в бою, и при лечении. Как это делается, я расскажу тебе потом. Сейчас у нас другие заботы.
Он неожиданно резко ударил меня ладонью по лицу. Я успел отреагировать, но опоздал и лишь задел его руку, уже после того, как она отдернулась. Ли по нескольку раз в день устраивал мне подобную трепку, начинающуюся с оплеухи, чтобы научить меня мгновенно переходить от лирически-созерцательного настроения к агрессивности дикого зверя, познавая на самом себе весь психологический накал настоящего боя.
Иногда мне удавалось ответным ударом слегка коснуться тела Ли, но это всегда было лишь слабое касание, и у меня возникало подозрение, что он специально позволял мне ответить в тех или иных ситуациях, чтобы при аналогичных обстоятельствах боя с человеком, менее опытным в боевых искусствах, я мог бы поразить своего противника. Это позволяло мне избежать комплекса неполноценности, потому что он не забивал меня, вынуждая только защищаться, а учил, несмотря на боль и жесткое воздействие, выискивать удобные моменты для атаки, не сосредотачиваясь лишь на пассивной защите, которая в конце концов привела бы к поражению.
Закончив нашу схватку, я, тяжело дыша, неслушающимися руками привел в порядок запыленную одежду, и мы снова отправились бродить по городу.
Два дня спустя мы со Славиком приехали на Партизанское водохранилище. Ли обучал нас серии упражнений со звездами и луной.
В этот вечер была очередная звездная тренировка. Эти упражнения преследовали две основные цели: первую - выработать чувство легкости, умение поднимать вверх тяжелое ци и таким образом облегчать нагрузку на ноги, сосредотачиваясь определенным образом на чуть приподнятых мышцах груди и плечах. Ли дал мне задание вращаться около дерева, выполняя движение по лапкам паучка. Техника "паучков" - это движения по схемам направлений перемещений относительно противника, преследующие различные цели, но, как правило, они завершаются поворотом вокруг оси тела исполнителя на угол от 180° до 360°. Подробнее о технике "паучков" рассказано в книге "Кунг-фу. Формы Шоу-Дао".
Я должен был двигаться по лапке паучка с поворотом на 360°, одновременно удерживая в поле зрения верхушку дерева, около которого я тренировался, и сверкающую над ним яркую звезду. Вращаясь, я поднимал тяжелую ци вверх, из ног в грудь и плечи так, чтобы энергия раздувала меня, как воздушный шар, вызывая чувство легкости и желания взлететь к звезде, притягивающей меня к себе, как магнитом, своим ровным голубым свечением.
Хотя у меня был хорошо развитый вестибулярный аппарат, это упражнение далось мне нелегко. Чувство легкости действительно возникало, но меня отвлекали тошнота и головокружение, вызванное быстрым продолжительным вращением. Не знаю, сколько минут я крутился до того, как упал на землю. Меня вырвало. Ли привел меня в чувство оплеухами, болезненным нажатием на точки и резким окриком заставил встать и продолжить упражнение. Я вращался, пытаясь не отключаться, а он гортанным голосом выкрикивал команды, поддерживающие во мне сознание и помогающие мне стать легким и невесомым. Я падал несколько раз, меня рвало, но Ли снова и снова заставлял меня вернуться к выполнению упражнения. В последний раз я вращался почти в состоянии транса, ничего не соображая, тело, казалось, потеряло вес, осталась только пустая оболочка, двигающаяся под действием неведомых сил, возвышающаяся над ней верхушка дерева и небо с яркой мерцающей звездой.
- У тебя легкие ноги, ты невесом. Ты двигаешься легко, как мысль, - крикнул Ли и дал мне знак начать схватку со Славиком. Тот тоже выполнял упражнение около соседнего дерева, и, увидев его лицо, я смог представить, как сейчас должен выглядеть я сам.
Мы рванулись друг к другу, и меня поразила невесомость моего тела. Ноги несли меня почти без мышечных усилий. Казалось, что легкая, но непреодолимая сила, заключенная в моей груди и плечах, направляет меня и является источником движения.
Еще одним из ночных упражнений было созерцание лун. Мы должны были научиться разделять луну на несколько изображений и видеть две, три, четыре, восемь лун и так до бесконечности. Добиться этого можно было, определенным образом скашивая и прищуривая глаза или слегка увлажняя ресницы. Луны множились рядами, словно раскладываясь на огромное количество составляющих. Учитель не объяснил тогда, для чего было нужно это упражнение, но меня очаровывал и завораживал сам процесс созерцания светила, раздробленного на алмазные кусочки, которые множились и перестраивались, повинуясь незаметным движениям твоих глаз.
Славику это упражнение давалось немного хуже, чем мне. Он мог видеть только восемь лун, больше не получалось, и это его расстраивало.
- Попробуйте понять суть луны, пропустить ее через себя, - сказал Ли.
Мы медитировали. Славик сидел на земле, вытянув ноги вперед и опираясь на руки.
- Я немного научился раздвигать луну, но я никак не могу пропустить ее через себя, не могу стать ею, - грустно пожаловался он, немного заикаясь.
Ли подошел к нему и присел на корточки за его спиной.
- Посмотри, какая луна красивая, - мягко сказал он. - Сейчас она спустится к тебе, она уже идет к тебе, она охватывает тебя всего.
Я отвлекся от выполнения упражнения и замер, наблюдая за ними.
- Не правда ли, она похожа на женщину, - тихим голосом сказал Ли. - На красивую недоступную женщину, которая сейчас войдет в тебя.
Тело Славика изогнулось и содрогнулось несколько раз. Потом я узнал от него, что он испытал сильнейший оргазм. Луна превратилась в прекрасную бледную женщину, которая приблизилась к нему, вошла в его ноги и прошла через его тело. Потом она снова вошла в него, но уже со стороны головы, и вышла из ног. Когда сладострастные конвульсии перестали сотрясать тело Славика, луна вновь стала бледным сияющим диском и вернулась на свое место на небе.
- Ты познал суть луны, - спокойно сказал Учитель. - Насладись общением с ней.
Ли жестами дал мне задание выполнять бой с тенью и удалился в лес. Чтобы не мешать Славику, я избрал медленную форму тренировки. Я сокрушал нападающих на меня из темноты невидимых противников самыми невероятными приемами, уворачиваясь от их хитроумных ловушек, от атак дубинками, ножами и цепями.
Славик продолжал сидеть неподвижно, глядя на луну. У него было вымученно-мечтательное и немного оторопелое выражение лица. Я однажды уже видел у него на лице такое выражение. Мы тренировались в лесополосе в Богдановке, я нечаянно выбил ему палец и должен был вправить его. Славик молча терпел боль, был абсолютно спокойным, но вдруг он как-то расслабился, на его лице появилось то же самое выражение, и он упал в обморок.
Я понял, что Славик вот-вот упадет в обморок. Я подскочил к нему и начал бить его по щекам, чтобы привести в чувство. Постепенно выражение лица Славика стало изменяться, он по-прежнему смотрел на Луну, но его взгляд стал более осмысленным.
Подчиняясь внутреннему импульсу, мы поднялись с земли и начали тренироваться. Мы отрабатывали контроль за руками противника, постоянный контактный контроль, не позволяющий его рукам приблизиться к твоему телу или выполнить какую-либо технику. Потом мы перешли к другим упражнениям и закончили медленным спаррингом. Мы прозанимались несколько часов. Ли в ту ночь так и не вернулся.
Утром мы сварили уху, выпили чай и отправились домой. Хотя мы не спали всю ночь, мы ощущали необычайный внутренний подъем, словно из нас изливалась и била через край жизненная энергия, позволяющая нам полнее воспринимать окружающий мир. Мы шли молча. Разговоры были не нужны. Нам было достаточно того, что мы вместе.
Около автобусной остановки находился огороженный высоким забором колхозный сад. Мы решили набрать немного фруктов. Славик разогнался и одним прыжком, зацепившись за верхнюю перекладину ворот, перемахнул на другую сторону и побежал по дорожке сада. Я, подойдя к воротам, лениво толкнул одну из створок. Она распахнулась. Я медленно вошел внутрь и, оглянувшись, увидел, как народ на остановке, с интересом наблюдавший за нашими маневрами, буквально корчится от смеха...

Глава XV

Конец недели Ли предложил мне провести в лесах Партизанского водохранилища. Сначала мы просто отрабатывали различные боевые техники, потом присели отдохнуть.
- У тебя неплохо идут упражнения с пульсами, - сказал он. - Ты уже вплотную подошел к тайнам аутодвижений. Сегодня ты будешь учиться через медитативные упражнения активизировать свою двигательную сферу.
Учитель велел мне развести костер и встать так, чтобы огонь располагался к востоку от меня.
- В данном случае направление не имеет никакого значения, - сказал Ли. - Ты стоишь так, как предписывает ритуал. Но есть и другие упражнения, выполняемые около огня, когда направление и поза тела играют очень важную роль, потому что оказывают влияние на физиологические процессы твоего организма. Теперь расслабься и сосредоточься на ощущении мощного тяжелого пульса, каплей стекающего из запястья в кисть и наполняющего ее подобно вязкой жидкости. Представь себе, что жизненная сила заполняет твою руку, и эта жизненная сила одновременно и легкая, и тяжелая.
Подобно горячему газу, наполняющему оболочку воздушного шара, она обладает и силой, распирающей твою кисть, и тяжестью, тяжестью проникновения, тяжестью внедрения в твою руку. Но жизненная сила дает тебе и легкость, потому что, несмотря на то что она вызывает ощущение тяжести в кисти, она все равно гораздо легче, чем воздух. С каждым ударом пульса все больше жизненной силы прольется в твою руку, и рука будет подниматься все выше и выше.
Ли замолчал, наблюдая, как я выполняю упражнение. Прежде чем сесть около костра, он сделал последнее замечание:
- Повернись так, чтобы твоя рука была направлена в сторону костра.
Я сделал пол-оборота вправо, начиная упражнение, как всегда рекомендовал Ли, с левой руки. Первое ощущение прибывающего и нагнетающего напряжение пульса было не совсем приятным, но я, стараясь не реагировать на это, продолжил упражнение. Через несколько минут я с удивлением заметил, что моя рука немного поднялась, хотя я не прикладывал никаких мышечных усилий, чтобы добиться этого. Я обратил внимание, что в такт ударам пульса рука слегка подрагивала и медленно поднималась вверх.
Ли готовил пищу, сидя на корточках у костра.
- То, что ты видишь, - аутодвижение пульса, - сказал он.
Впоследствии в упражнениях по аутодвижениям ощущение новизны стерлось, и я относился к ним довольно равнодушно, но в тот момент мне показалось чудом, что рука могла подниматься сама, без усилия мышц, под влиянием лишь представления.
Рука поднялась до уровня плеч. Мое сознание как бы раздвоилось: с одной стороны я, как прилежный ученик, старательно выполнял упражнение, а с другой стороны, во мне присутствовал трезвый и холодный аналитик, со стороны взирающий на происходящее.
Я, сосредоточившись над упражнением, в то же время с удивительной остротой впитывал образы окружающего меня мира: Ли, аккуратно нарезающего помидоры и колбасу на бумаге, постеленной на досках, костер, чадящий из-за брошенных туда свежих веток, резкий запах дыма, когда ветер дул в моем направлении, таинственность ночного леса и водоема, влажность которого чувствовалась в воздухе, загадочность ночного неба и того, что происходило со мной. Все вместе это составляло удивительную и прекрасную картину, вызывавшую во мне восторг наслаждения красотой природы и ощущение остановившегося времени.
Когда рука поднялась почти вертикально. Ли резким движением поднялся, подошел ко мне и очень сильно ударил по кисти руки.
- Достаточно, - бросил он, даже не взглянув на меня. Я в недоумении растирал ушибленную руку.
- Разотри руку от плеча, кисть ты уже растер. Быстро разотри всю руку и садись есть.
Ли разлил по кружкам чай, настоянный на зверобое и других травах, и заботливо подал мне кружку.
- Удивляют меня европейцы, - заявил он, отхлебывая чай. - Никогда они не задумываются о названиях трав и пьют что попало. Взять, например, зверобой. Раз его так назвали, наверняка трава ядовитая и может повредить. Так нет же, они обязательно без меры используют его в своем питании.
- Зачем же ты мне даешь чай из зверобоя? - поинтересовался я.
- Когда же ты его попьешь? - с нежной улыбкой отравителя сказал Ли, парализуя своей непоследовательностью все мои вопросы.
Не успел я допить чай, как Ли снова заговорил.
- Теперь твоя задача несколько усложнится.
- Что я должен буду делать?
- Ты больше не будешь концентрироваться на самом ощущении подъема. Попробуй сосредоточиться на своей правой руке, но представь, что она уже поднята и вытянута перед тобой.
Я снова встал около костра и сосредоточился на двух представлениях. Первым представлением был мыслеобраз вытянутой вперед руки. Я старался воспринимать эту воображаемую руку как реально существующую. Вторым представлением было воспоминание о самопроизвольно поднимающейся руке, стремящейся слиться с первым мыслеобразом.
Все это я выполнил с закрытыми глазами и достаточно быстро. Открыв глаза, я с радостью и удивлением увидел, что рука была вытянута перед моим лицом.
Ли снова подскочил ко мне и, резко ударив по руке, сказал:
- Таким образом ты каждый раз должен сбивать накопившееся ощущение аутодвижения, чтобы оно не приедалось организму и не оставляло вредных последствий.
- Какие могут быть последствия? - спросил я.
- Вредные последствия заключаются в том, что при аутодвижениях энергия ци начинает двигаться по другим законам и приобретает новые свойства. Она может лечить, но она может и причинить вред. Чтобы этого не случилось, чтобы эта ци не осталась нереализованной, ударом ее нужно выбить из руки, а руку растереть. Состояние, при котором генерируется ци аутодвижений, должно измениться на естественное, иначе аутодвижение может начать перемещаться по телу, активизируя различные группы мышц и тем самым нарушая общий баланс энергии в организме. При этом носитель остаточных аутодвижений иногда даже не чувствует их, но они могут стать причиной спазмов, судорог или застоя энергии.
Ли сделал паузу.
- А теперь, - добавил он торжественно, - я дам тебе ключи к отработке бесконтрольного удара.
- Что это такое?
- Бесконтрольные удары спасают тебя тогда, когда ты уже не можешь контролировать ситуацию.
Увидев недоуменное выражение моего лица. Ли понял, что я хочу задать еще несколько вопросов, но не решаюсь сделать это.
- Ну что, так и не решишься спросить? - усмехнулся он. - Ты непредсказуем. Иногда допрашиваешь меня, как турки американского шпиона, а то вдруг молчишь и смотришь, как престарелая монашка на первом свидании.
Я усмехнулся, представив себе свидание с престарелой монашкой, и понял, что Учитель пребывает в благодушном настроении и, возможно, снизойдет до более подробного объяснения. Так и случилось. Ли сказал:
- Представь себе, что ты ведешь бой с несколькими нападающими, и у тебя нет ни времени, ни сил, ни возможности отреагировать и противопоставить что-то новому противнику, который неожиданно выскакивает сзади и бросается на тебя с мечом. Ты хорошо представил эту картину?
- Да, - ответил я и поежился, вообразив, как холодный сверкающий меч разрубает мою горячую плоть от головы до паха.
- Теперь представь, что этот противник убит, ты не знаешь как, но убил его ты, даже не осознав этого. Ты удивленно смотришь, как он падает, твои противники не верят своим глазам. Тебя спасло аутодвижение. Без участия сознания твоя рука ушла на долю секунды из зоны своего сознательного движения, нанесла смертельный удар и тут же вернулась назад.
Говоря твоим языком, на эту долю секунды твоим телом управляло подсознание. Оно отдало приказ руке, и та выполнила его. Вот для чего в тайной практике воина необходимо упражнение, которое ты сегодня выполнял. Ты должен медленно отработать удар в аутодвижениях сначала рукой, а потом всем туловищем. В критические моменты этот удар по отработанным траекториям будет выполняться настолько быстро, что ты не заметишь, как твоя рука его нанесет, и будешь наблюдать только его последствия.
Окрыленный открывшейся перспективой, я продолжил тренировку. Теперь я сосредотачивался не на ощущении аутодвижения в руке, а на детальном представлении траектории удара. Вдруг мое тело дернулось, и я увидел, как рука сама выполнила нужное движение. То, что я почувствовал, можно было сравнить с ощущением движения во сне. В первые периоды обучения у Ли у меня появились удивительно яркие и реальные сновидения, когда я дрался с одним или несколькими противниками. Иногда у меня возникало чувство, что что-то сковывает меня, мешая двигаться, и тогда я заставлял себя двигаться волевым усилием, не за счет мышц, а именно представлением движения.
Чтобы закрепить успех, я представил другую траекторию удара, и моя рука почти мгновенно нанесла удар по этой траектории.
- Ли, - начал я, - скажи, почему в первый раз моя рука... Не дав мне закончить. Ли выхватил из костра дымящуюся головню и с размаху ударил меня ею по руке. Выражение ярости на его лице испугало меня больше, чем боль от удара.
- Сколько раз нужно напоминать, что ты должен делать со своими конечностями после аутодвижений, - закричал он.
Я понял "намек" и принялся растирать ушибленную руку, начиная от плеча, и особенно сосредоточившись на кисти. Пройдясь по руке два раза вверх и вниз и похлопав по тем местам руки и туловища, где еще сохранялась память об аутодвижении, я снова задал вопрос, на середине которого Учитель прервал меня.
- Ли, почему при первой попытке аутодвижение выполнялось медленно, потом пошло быстрее, а в последний раз было выполнено почти мгновенно?
- Все зависит от степени сосредоточения и скорости сосредоточения, а также внутреннего напряжения посыла. Ты уже знаешь, что это такое.
- Да, - ответил я. - Я это почувствовал.
- Я научу тебя лечить с помощью аутодвижений. Передав ощущение аутодвижения другому человеку, ты сможешь вылечить его. В период аутодвижения мозг спит, и оно посылает ци в то место, где необходимо присутствие энергии. В первую очередь ци направляется не в самое больное место, а в ту зону, которая больше всего тревожит твой организм. Так, например, ты можешь страдать тяжелым заболеванием, но оно не проявляется так остро, как боль в простуженных мышцах. Поэтому ци сначала направится к простуженным мышцам, снимет в них воспалительный процесс и только после этого почувствует затаившуюся болезнь. Но иногда бывает и иначе, когда ци, по какой-то причине, мимоходом проходя по зоне хронического заболевания, уничтожает его, и только после этого начинает действовать в участке тела с более ярко выраженными болевыми ощущениями.
Ли отвлекся от своих рассуждений, наливая себе еще одну кружку чая. Он бросил в нее несколько кусков сахара и начал пить чай вприкуску, поглощая сахар кусок за куском. Учитель, совершенно забыв об аутодвижениях, принялся воодушевленно рассуждать о вреде сахара, красочно описывая разрушительное воздействие "белой смерти" на здоровье и умственные способности человечества.
Ли так великолепно копировал убежденность и интонации ярых поборников здорового образа жизни, что я слушал его импровизацию, затаив дыхание и почти позабыв об упражнении, которое только что выполнял. Ли всегда насмехался над последователями вегетарианства, аскетического образа жизни, особых диет или систем физических упражнений. Он говорил, что все проблемы человечества заключены в его сознании и что пытаться стать счастливыми, питаясь клубникой и рисом, так же глупо, как закапывать в землю золотые монеты, ожидая, что они принесут обильный урожай. Больше всего его развлекало то, что человек, додумавшийся до какой-то очередной "универсальной" диеты, ведущей к гармонии и просветлению, тут же стремился поведать о своем великом открытии всему человечеству, возводя помидоры или проросшую пшеницу на алтарь божества и заставляя других поклоняться ей.
Ли снова и снова показывал мне, что истина находится посередине. Я нигде не встречал более сложной и продуманной до мельчайших деталей системы питания, чем в Шоу-Дао. В идеале было необходимо питаться девять раз в день, очень маленькими порциями, каждый раз составляя рацион таким образом, чтобы поставлять в организм все необходимые ему компоненты. Тут было и мясо, и рыба, и коренья, и минеральные составляющие.
Ли говорил, что вопрос, придерживаться или нет правил, нужно всегда решать в зависимости от ситуации, и что сила его сознания может при необходимости уравновесить недостатки питания. Хотя обычно он питался девять раз в день, согласно канонам учения, иногда он устраивал представления с поглощением пищи или сахара в стиле древних римлян.
Свой обвинительный приговор сахару Ли закончил, эффектно втоптав в землю последний кусочек "белой смерти". Потом он сел на землю и монотонно замычал, издавая продолжительные вибрирующие звуки на одной частоте, подобно тому, как это делают индийские монахи, выпевая мантру АУМ.
Я не прерывал Учителя, с интересом наблюдая за ним. Его тело было неподвижным. Полуприкрытыми глазами он смотрел на свою руку, которая начала подрагивать, медленно приподнялась в воздух и стала выписывать причудливые, округлые фигуры. Звук словно сливался с движением, сопровождая его изменения, и я неожиданно понял, что звуком Ли регулирует направление и передвижение руки. Упражнение прервалось так же неожиданно, как и началось.
- Ты видел то, к чему еще придешь, но пока тебе еще рано выполнять это, - сказал Ли. - Сейчас ты будешь выпевать звуки. Сосредоточься на звуках, которые тебе нравятся. Пусть твое горло будет свободным и расслабленным, чтобы звук длился долго и отдавался в этих областях.
Он указал мне три зоны, с которыми я должен был работать.
- Я должен воздействовать на эти зоны поочередно или одновременно?
- И так, и так, - Ли скорчил гримасу. - Не задавай глупых вопросов.
Сосредоточившись на звуках, я попробовал выпевать гласные и согласные звуки, но гласные мне нравились больше, и я в основном выбирал их, лишь иногда перемежая их с некоторыми звучными согласными типа "м", "н" или "з", которые мне было легче пропевать. Звуки отдавались в моем теле, заставляя вибрировать отдельные его части. Я подобрал частоту, при которой завибрировали три зоны, указанные Учителем. Процесс медитации захватил меня. Сквозь опущенные ресницы я видел отблески костра, но его свет не отвлекал меня. Ли знаком дал мне понять, что я должен изменить области воздействия. Я менял тональность, и вместе с ней менялся характер вибраций, отдававшихся в нижней и средней частях живота, плечах, руках, ягодицах, в точках юн-цюань , бай-хуэй и хуэй-инь .

Я перемещал вибрацию на периферию своего тела так, чтобы она отдавалась в коже спины и внутри, где она заставляла сокращаться мышцы брюшного пресса.
Раньше я уже занимался звуковыми упражнениями, один или в группе со Славиком или с Ли. Пропевая определенные слога вместе, мы попадали в унисон, и возникало удивительное чувство воздействия звука на тело, какое иногда появляется в церкви при слушании органа или церковных песнопений. Вместе мы управляли звуком, заставляя его гулять по телу, опуская от головы до нижнего дань-тяня или мочевого пузыря.
Ли протянул ко мне руки и начал делать пассы. Я почувствовал, как мое тело попадает во власть приказов, диктуемых теплом и энергией, исходящими от его рук, и как оно повинуется безмолвным требованиям.
Вариант подобной техники инициации у ученика аутодвижения можно увидеть во второй серии моего видеофильма "Коготь каменной птицы", посвященной технике Шоу-Дао.

После групповой звуковой медитации я инициировал аутодвижения у одного из моих учеников, Александра Фурунжиева. Его тело после выполнения нескольких пассов попадает под власть аутодвижения, поток ци становится неуправляемым, захватывая все тело целиком и заставляя его выгибаться, вращаться по меняющимся траекториям с широкой амплитудой, вибрировать, и в конце можно видеть, как поток ци укрощается и как осуществляется вывод из состояния аутодвижений.
На первых фазах обучения ученика нужно вводить в состояние и выводить из состояния аутодвижений. Пока его тело не подготовлено, неконтролируемый поток ци может быть опасен и чреват неприятными последствиями, вплоть до саморазрушения организма. Но когда тело становится настолько здоровым, что позволяет энергии беспрепятственно циркулировать по нему, когда подсознание ученика умеет обуздывать и направлять энергетические потоки, он может в стрессовых или критических ситуациях переходить в состояние аутодвижений, и тогда силы его удесятеряются, ци, действуя независимо от его сознания, позволяет двигаться гораздо быстрее, дает почти невероятную выносливость и практически превращает человека в неутомимого робота-берсерка, который работает на пределе своих возможностей, за счет резервов внутренних сил. Конечно, подобные всплески энергии очень истощают, и потом требуется много времени и сил для восстановления, поэтому не следует злоупотреблять аутодвижениями и использовать эту технику просто для развлечения или чтобы проверить себя.
Сосредоточившись на звуке, я сразу не заметил, как мои руки, повинуясь пассам Учителя, поднялись и разошлись в стороны, потом сошлись вместе. Заставив мое тело проделать еще несколько движений головой, телом и ногами. Ли начал активизировать мою ци длинными пассами вдоль позвоночника, возвращаясь обратно со стороны боков или вдоль рук и снова спускаясь вниз. Это повторялось многократно. Я чувствовал холодок ци, исходящей от Учителя. Организм постепенно возбуждался, напряжение в спине усиливалось, становясь мучительным и навязчивым. Непроизвольными движениями головы я пытался избавиться от этого тягостного ощущения. Покачивания головы перешли в широкоамплитудные аутодвижения, разминающие больные плечи, застуженные когда-то во время ночевок на снегу.
Я чувствовал, как ци излечивает мои застуженные мышцы, аутодвижение казалось мне удивительно легким и приятным. Я провалился в состояние полудремы, краем сознания отмечая, как аутодвижение становится шире, распространяясь вниз, вовлекая в движение плечи и спускаясь вниз по позвоночнику. Начала вращаться верхняя часть туловища одновременно со спиралевидным движением шеи и волнообразным покачиванием позвоночного столба. Казалось, каждая часть тела двигается сама по себе. Руки размашисто двигались из стороны в сторону, ноги начали подпрыгивать, тоже перемещаясь в разных направлениях. Тело совершало встречные круговые движения, которые не мешали движениям рук и ног.
Верхняя часть туловища вращалась в одном направлении, нижняя - в другом. Амплитуда движений увеличивалась, я почти пошел в разнос. Колени начали вращаться по самым непредсказуемым траекториям, то врозь, то в одном направлении. Аутодвижение стало переходить в вибрацию. Меня затрусило, мышцы начали сводить судороги. Онемевшие пальцы до боли в суставах сжались в кулаки. Хотелось подпрыгивать, ударяя пятками о землю. Сжавшиеся челюсти давили друг на друга с такой силой, что казалось, что зубы вот-вот раскрошатся. Стала изменяться мимика лица, искажаясь серией гримас, которые были приятными до умопомрачения, потому что они снимали годами накапливающееся напряжение мимических мышц. Лицо, наконец, расслабилось, выбрасывая стресс, усталость и болезни. Когда Ли новыми пассами и похлопыванием по телу остановил поток аутодвижений, я, повинуясь четкому внутреннему импульсу, начал хватать и разминать участки тела, в которых чувствовался застой ци, выполнять массажные движения. Я ударял по этим местам, отдирал там кожу, кусал и массировал их. Некоторые зоны тела стали невероятно чувствительными, они настоятельно требовали прикосновений только тыльной частью руки, потому что касание ладони вызывало в них неприятное чувство.
Когда все закончилось. Ли с усмешкой сказал:
- Ну и гримасы ты корчил, дружок. Заметил бы тебя кто-нибудь из-за тех кустов, он бы, наверно, в обморок упал. Учитель кивнул в направлении ближайших зарослей.
- Думаю, мне не стоит объяснять тебе принципы движения ци по организму в момент аутодвижения, потому что ты познал их на собственном опыте, - сказал Ли. - Запомни, если ты вдруг почувствуешь себя очень усталым, сожми челюсти и расслабься, и тогда вызванная сжатием челюстей непроизвольная судорога, уже неконтролируемая твоим организмом, но контролируемая на всякий случай твоим мозгом, так, чтобы можно было в любой момент прервать ее, вылечит тебя от усталости. То же самое касается и мышц лица. Когда ты даешь им свободу, они начинают напрягаться, выносить наружу и уничтожать последствия стрессов, за годы накопившиеся в организме. Они восстанавливают свои функции и одновременно с этим и функции внутренних органов.
Лицо - это половина тела. От него в нервную систему поступает столько же сигналов, сколько от всего тела. Вызывая судорогу в любой зоне, ты можешь таким образом воздействовать на мышцы, связанные с этой зоной, и лечить ее. Воздействуя на лицо, ты в первую очередь лечишь мозг, который у вас, европейцев, безнадежно болен. Вы слишком много думаете, но делаете это неправильно.
В будущем, чтобы избавиться от стресса или переутомления, ты должен сжимать челюсти и пускать на самотек судорогу лицевых мышц. Эта судорога вылечит тебя от усталости, зубы своим давлением друг на друга будут воздействовать на внутренние органы. Ощущение сильного давления начнет перетекать из одного угла челюсти в другой.
Прежде чем закончить упражнения, когда ты почувствуешь, что челюсти сжимаются слишком сильно, нужно размять мышцы в углах челюстей, затем сделать несколько круговых движений нижней челюстью с максимальной амплитудой и несколько дыхательных упражнений, имитирующих зевоту. Потом, расслабив мышцы лица таким образом, чтобы челюсть отвисла, нужно взять ее рукой и подвигать несколько раз из стороны в сторону, вверх-вниз, немного потрясти и закончить круговым движением. Навязывая расслабленной мышце движение извне, ты позволяешь еще больше расслабиться мышце, недавно пребывавшей в состоянии сильного напряжения.
Точно так же напрягая другие мышцы и доводя их до состояния судороги, ты можешь воздействовать на внутренние органы, связанные с этой мышцей, и лечить их. Если напряжение мышцы вызывает болевые или другие ощущения, например, покалывание, пощипывание, ощущение тепла или холода, нужно дополнительно воздействовать рукой на эту зону, так как в ней невозможно полное напряжение мышц. Для лечебного эффекта лучше всего сочетать воздействие рукой с напряжением мышц. Так ты выгонишь болезни из тела, применяя один из приемов метода "воинов, городов, крепостей и путей".
- Ли, - спросил я, - как обучать аутодвижениям людей, менее подготовленных, чем я?
- Ты когда-нибудь играл в школе с ребятами, когда тебе прижимали руки к телу так, чтобы ты не мог поднять их?
- Как это?
Учитель подошел ко мне, схватил за кисти рук, прижал их к моему телу и скомандовал:
- Напрягись, сопротивляйся мне.
Я напрягся и вспомнил, что в школе мы действительно не раз играли подобным образом.
- Знаешь, я вспомнил эту игру, - сказал я.
- А теперь вспомни еще раз, - усмехнулся Ли и отпустил мои руки.
Несмотря на то что я уже расслабился, руки, все еще под впечатлением затраченных ранее усилий, взлетели вверх.
- Через это ощущение самопроизвольного подъема рук, повторяемого многократно, можно привести человека к пониманию аутодвижений. А вот еще одно упражнение.
Ли поднял мои руки до уровня плеч и резко нажал пальцами на точки над локтями, спровоцировав расслабленное рефлекторное движение рук к лицу.
- Я привел тебе два примера провоцирования аутодвижений. К завтрашнему дню ты должен будешь придумать не меньше сотни упражнений такого типа.
Я уже не раз сталкивался с подобными максималистскими требованиями Учителя, который объяснял их тем, что, поскольку у нас нет времени и возможности соблюдать традиции, приходится действовать иными способами.
Например, при изучении движений боевых связок он сказал, что, следуя традициям школы, прежде чем узнать первый прием, ученики в течение трех лет учатся повторять за Учителем совершаемые им движения любой сложности и конфигурации. Только после этого переходят к изучению приемов.
- У европейцев, - говорил Ли, - основная проблема заключается в том, что они сосредотачиваются на применении движения, а не на его выполнении, и их очень трудно научить правильно выполнять движение, потому что обычно у них маленький двигательный опыт.
Под европейцами Ли понимал всех некоординированных людей любой расы и национальности, живущих в современных урбанизированных и слишком цивилизованных условиях. Это не было противопоставлением Востока и Запада, потому что с тем же ожесточением он называл европейцами китайцев, японцев и корейцев. Больше всего доставалось китайцем. Ли говорил о европейском типе мышления и образе жизни, яростно критикуя его отрицательные стороны, хотя и признавал у европейцев ряд положительных качеств.
В первые месяцы нашего знакомства я воспринимал его высказывания слишком лично, задумываясь над своими недостатками и пытаясь взглянуть на себя глазами более совершенного человека. То, что я открывал в себе, мне часто очень не нравилось, и я удивлялся, почему я не замечал и не понимал этого раньше.
Вернувшись домой, я достал литературу по аутотренингу и принялся отыскивать в ней все, так или иначе связанное с аутодвижениями. Зажав ручку в расслабленной кисти, я попробовал выполнять аутописьмо. Пальцы начали слегка подергиваться, потом движения стали сильнее, и рука задвигалась, вычерчивая на бумаге какие-то каракули. Расслабляясь все сильнее и сосредотачиваясь на разных образах, я выяснил, что моя рука без участия сознания начинала писать фразы, относящиеся к этим образам. Постепенно почерк аутописьма становился все четче, рука стала скользить по бумаге с невероятной скоростью, исписывая страницу за страницей.
В свое время я прочитал несколько книг, которые, как утверждали их авторы, были написаны с помощью аутописьма духами, вселяющимися в них. Одна из книг называлась, по-моему, "Записки живого усопшего", и ее автор женщина, фамилию которой я не помню, говорила, что ее рукой писал дух ее умершего знакомого, повествуя о своих загробных странствиях. Раньше я считал подобные истории обыкновенным надувательством, но теперь я понял механизм происходящего. Женщина, имеющая достаточно подвижную психику, входила в состояние аутописьма, и ее подсознание, в котором продолжал жить образ ее друга, заставляло руку фиксировать на бумаге все фантазии, связанные с ним.
Потом я потренировался в ауторазговорах, когда человек начинает произносить какие-то звуки или даже целые речи, не понимая, что он делает или говорит, словно его устами вещает дух или божество. Помня предупреждения Ли о том, что аутодвижения могут быть опасны, я на всякий случай вставил между зубов в углах челюстей две деревянные палочки, чтобы случайно не откусить язык. Вызвать аутодвижения языка оказалось легко. Он трепетал и бился о зубы и десны, провоцируя аутодвижения челюстей и гортани. Из моего горла вырывались странные звуки, челюсти двигались и сжимались, перемалывая деревянные палочки.
Выполняя еще одно задание Учителя, я постарался перед сном вызвать ощущение полета, но полета, провоцируемого не воображением, а ауто движениями, возникающими во всем теле, связанными с ощущением полета. Для этого нужно было сначала вызвать легкие аутодвижения на поверхности тела, охватывающие его целиком, как вторая кожа, и потом перевести аутодвижения вовнутрь, представляя, что они поднимают тебя и уносят вверх.
Это упражнение впоследствии понадобилось при изучении боевой техники, потому что формировало навык взвешивать верхнюю часть туловища или облегчать его нижнюю часть при выполнении ряда техник, особенно фехтовальных.
В книге Джона Ф. Гилби есть рассказ о китайском боксере Чжоу Сю-лае, который мог изменять вес своего тела в ту или в другую сторону. Он мог спрыгнуть из окна третьего этажа на деревянный настил и приземлиться абсолютно беззвучно, с легкостью перышка. Другим упражнением, которое демонстрировал Чжоу, было увеличение веса. Он стоял спокойно, держа руки у бедер, но, несмотря на то что он весил всего лишь около 60 кг, Гилби не удалось его даже чуть-чуть оторвать от пола. Не смогли поднять Чжоу и вдвоем, хотя, судя по его виду, он даже и не напрягался. Техника, которую использовал Чжоу заключалась в вызывании, аутодвижений. В первом случае - аутодвижений полета, облегчающих его вес, и во втором случае - прижимающих его к земле. Ту же самую технику я продемонстрировал в учебном видеофильме "Укрепление ростка инь", посвященном работе с сексуальной энергией.
Сосредоточившись на ощущении аутодвижений полета, я, как сторонний наблюдатель, отрешенно следил за движениями и пируэтами, которые совершало мое тело, хотя в действительности я неподвижно лежал на кровати. Постепенно я погрузился в глубокий спокойный сон.
В дальнейшем ощущение полета использовалось в активизирующих медитациях и упражнениях по наращиванию внутренней энергии и концентрации ци.
Чтобы научиться вызывать в медитациях ощущения полета нужно было запоминать чувство, возникающее при многократном падении на спину на мягкую поверхность. Падение на спину было одной из форм полета. Больше всего мне нравилось падать с большой высоты спиной в воду. Инстинктивный страх падения на спину возбуждал потоки ци, которая самопроизвольно бросалась то в ноги, то через копчик по позвоночнику вверх к точке бай-хуэй, охлаждая и возбуждая спину щекочущей вибрацией. Я падал вниз снова и снова, запоминая опущение полета. Это ощущение было ключом к спонтанному проявлению ци.
Ли объяснил, что ощущение полета или падения на спину напрямую связано с аутодвижением, потому что ци в этот момент так же свободно активизировалось и начинало свой путь по телу. Ощущение продолжительного, длительного падения назад применялось и в омолаживающей медитации.
Давая очередную связку или комбинацию для рукопашного боя. Ли в первую очередь заставлял обращать внимание на сущность данной техники, на ее переплетение с другими техниками и их взаимопроникновение. Ли требовал умения мгновенно определять принципы, на которых было основало то или иное движение, причем принципы как функциональные, так и чисто двигательные, координационные, на основе которых происходили усиление движения, изменения его направления, переориентация в пространстве и многое другое. Немало внимания уделялось комбинаторике и ситуационному применению движений.
Например, показав мне защиту выбрасыванием руки вперед, Ли требовал использовать ее почти без подготовки против оружия (палки, ножа), против ударов конечностями по разным траекториям и против попыток захвата. Потом начинался этап сращивания защиты с контратакой для достижения максимальной эффективности движения.
Ли заставлял меня подробно разбирать все - от элементарных до самых сложных вариантов техник. Он демонстрировал мне прием, и я должен был тут же его воспроизвести и подробно проанализировать. На первых порах мне это не удавалось, и Учитель давал мне в качестве задания на дом продумать все возможные варианты применения показанной техники. Дома я обдумывал технику, выделяя принципы, на которых она основывалась, рассматривал ее связи и комбинации с другими техниками.
Впоследствии разбор техник начинался сразу. Стандартными требованиями Ли было превратить удар в защиту и защиту в удар, использовать одно и то же движение для освобождений от захвата, нанесения удара, для защиты, выведения из равновесия, обезоруживания и т.д.
Ли создавал ситуацию по определенному сценарию, когда я должен был выбрать наиболее выгодный момент для применения той или иной техники.
Однажды, в момент редкого для Учителя порыва откровенности, он мне признался, что подобная форма обучения необходима для меня как для будущего Хранителя знания, чтобы основные принципы, преподанные мне, могли быть использованы не только для обучения системе рукопашного боя Спокойных, но и для свободного манипулирования ее арсеналом и, в конечном счете, для ее развития.
- По традиции, - говорил Ли, - ты должен был бы повторять за мастером движения от самых простых до самых сложных в течение нескольких часов в день, и лишь потом, когда твое тело было бы готово к познанию, ты бы начал учиться использовать движения с той или иной целью. По традиции очень важно, чтобы ученик в начале обучения не наделял движения боевым смыслом, а относился к ним просто как к движениям, приучая к ним свое тело, выделяя особенности их усиления и управления ими. Только спустя несколько лет ученик начинает познавать принципы использования движений для защиты или атаки, управления линиями концентрации и учиться применять живущий в нем арсенал движений на практике, в ситуациях, создаваемых для него Учителем.
Большое внимание в начальном обучении Ли уделял интуитивной наработке определенных навыков. Примером подобной интуитивной наработки может служить известная притча об ученике знаменитого фехтовальщика, которого Учитель каждый день избивал палкой до тех пор, пока тот, без всякой техники, только используя свои интуитивные возможности, научился защищаться и уворачиваться от ударов. Только после этого Учитель показал ему первый прием.
Таким образом, существуют два подхода к обучению боевым искусствам. Первый подход требует абсолютного послушания, полностью подавляя инициативу ученика и запрещая ему сделать хотя бы один шаг в сторону. При обучении такого типа ученик слепо следует за Учителем и повторяет увиденные им уроки, совершенствуясь в них.
Другой подход основывается на интуиции и инициативе ученика, на полной реализации его внутренних возможностей. Учитель строит процесс обучения с учетом структуры личности обучаемого, так, чтобы в первую очередь реализовать врожденные и уже приобретенные качества и преимущества ученика, и потом этот каркас возможностей он начинает дополнять иными техниками в порядке наиболее эффективного их усвоения.
Одним из принципов обучения, помимо развития интуитивного, комбинаторного и ситуационного мышления, было параллельное изучение техник, когда одновременно с тем, что он может выполнить сегодня, ученик изучал технику "завтрашнего дня", то, что он сможет выполнить только через несколько лет, и то, что он не сумеет сделать никогда.

Вместе с простыми техниками я запоминал упражнения максимального уровня сложности. Эти супертехники должны были заставить меня по-новому переоценить свои возможности, выработать новый взгляд на воинское искусство. Сверхсложные техники вводились не как элементы боя, а как упражнения, и ученик, пытаясь выполнить нечто, превышающее его возможности, подготавливался к качественным скачкам в более простых и доступных ему техниках.