Думай хорошо...

 

 

                     

                                            И будет Х-О-Р-О-Ш-О!

Путешествие за ПОНИМАНИЕМ / Библиотека / Ольга Зевс / Эгоизм / Подростковый эгоизм 

Подростковый эгоизм

В семье такие условия создаются для старшего ребенка при появлении младшего с разницей в возрасте менее семи лет, особенно травмирующей и одновременно стимулирующей для старшего, как правило, оказывается разница в районе четырех-шести лет. Дело в том, что состояние «Дай» тотально до года, но в идеале должно внешне разумно поддерживаться примерно лет до семи, удовлетворяя насущную и ничем другим не компенсируемую потребность ребенка в безусловной любви и обеспечивая плавный, естественный и добровольный переход к более взрослому, а значит и более самостоятельному существованию в режиме самообеспечения и безболезненную встречу разнообразнейших проявлений любви условной, в том числе и в семье.  Внезапная, для ребенка, потеря статуса младшего, маленького ставит его перед необходимостью бороться за то, что раньше предоставлялось даром, без усилий. 

Возникает ситуация конкуренции, несколько преждевременная для четырех-шестилетнего человека, вынужденного отныне вести неуспешную войну за сохранение привычных условий существования, жизненно важными среди которых для него являются объем и качество уделяемого лично ему, целенаправленно ему и никому другому родительского внимания, согретого лаской, заботой, любовью, пониманием, всепрощением.  Борьба за родительское внимание может проходить в двух попеременно-сменяющих друг друга вариантах: либо подчеркнуто-старательным совершением заведомо одобряемых поступков со страстным ожиданием похвалы, публичной положительной оценки, либо демонстрацией активного неповиновения вплоть до болезни. И в том, и в другом случае ребенок пытается доказать доступными ему средствами значимость, необходимость, исключительность собственного присутствия в семье, которая для него тождественна мирозданию, требуя этому внешнего подтверждения.  

Предрасположенность к существованию в состоянии «Дай» при возникновении ситуации конкуренции приводит к глухому недовольству, отгороженности, отстраненности, отчуждению; предрасположенность к существованию в состоянии «Я сама / я сам» в этой ситуации приводит к гиперактивности, эмоциональной нестабильности, зарождению зависти, ревности, ориентации на торгово-рыночные межличностные отношения, стремлению заслуживать, зарабатывать, покупать приязнь и хорошее отношение к себе.

   

 

Внешние военные действия опираются на внутреннюю агрессию, отчаянное «нет» поступившим переменам, которое тем сильнее, чем выше энергетический потенциал маленького воина, и которое на неосознаваемом уровне формирует стабильное, без разбора, неприятие любых спонтанных изменений во внешнем окружении и подозрительное отношение к чужой инициативе. Инфантильное недоверие, усиленное подростковым гневным отторжением рождает подозрительность, как спонтанно-привычную реакцию на не до конца понятные действия других.  Вообще подозрительный, всегда готовый к сопротивлению, настороженный взрослый это недолюбленный в детстве инициативный ребенок, которому пришлось горько разочароваться в лучших ожиданиях и преждевременно, с его точки зрения насильно, становиться самостоятельным, лишенным достаточной помощи, поддержки, безоговорочной опоры. Очень часто даже позитивные внешние перемены, инициированные и реализованные не им самим, воспринимаются таким взрослым, как негативные, не несущие ничего хорошего и вызывают внутренний протест, несогласие, отрицание, т.е. ту или иную форму агрессии.  

Вынужденное преимущественное пребывание в состоянии «Я сама / я сам» в ущерб пребыванию в состоянии «Дай» может поддерживаться как семейным положением (не только рождение младшего, но и потеря или длительная разлука с родителями, особенно с матерью, неполная семья, отсутствие родственников), так и положением страны проживания любым, кроме стабильного процветания. Отсутствие или недостаточность внешней опоры и поддержки в детстве – семейной и/или общесоциальной – звучит долгим эхом в жизни человека.  Для личностей уравновешенных, гармоничных, придающих примерно одинаковое значение и внешним усилиям, и внутренним ощущениям такая ситуация становится катализатором эволюционного роста, способствует более полному раскрытию индивидуального потенциала. Для личностей замкнутых, склонных к рефлексии, слабо заинтересованных в продуктивно-результативных действиях трудное детство может обернуться множеством комплексов, фаталистическим отношением к жизни и низким уровнем самореализации.  Для личностей импульсивных, горячих, эмоционально-несдержанных, тактически инициативных жесткое окружение в начале жизни превращает ее в дальнейшем в непрерывную борьбу с собой, обстоятельствами, конкурентами, соперниками, врагами. Третий случай с большой долей вероятности рождает типаж подросткового эгоиста, оживляющего рутину бытия безрассудством, отчаянной лихостью, блеском бессмысленных побед и бестолково фонтанирующей энергичностью.  Подростковый эгоизм может заявлять о себе оформленным в действиях вариантом, сопровождая свое шествие глобальными и не очень разрушениями и внутри, и вовне, либо жить в виде ослепительной мечты, манящей своей недостижимостью с тайной надеждой таки воплотиться вопреки всему. 

Подростковый эгоизм – это свеженькое, недавно обретшее форму, вновь созданное «Я», горделиво оглядывающее окрестности с целью восхитить скучно-проживающих невиданными достоинствами и красотой.

     

 

Подростковый эгоизм активен, ярок и затмевает инфантильный, хотя, как правило, они отлично уживаются на одной территории, заботливо подкармливают друг друга, как в случае перерастания недоверия в подозрительность, и бдительно пресекают даже малейшие попытки носителя перейти в следующую возрастную категорию. В состоянии инфантильного эгоизма человек ненасытен, склонен к необоснованному накопительству и малопродуктивен, в состоянии подросткового эгоизма человек инициативен, целеустремлен, действенен, но и в том, и в другом состоянии главенствует все затмевающее «Я», замкнутое только на себя, равнодушное и глухое к чувствам других и всему, что непосредственно его не касается.  В состоянии «Дай» человек реализует инстинкт самосохранения, в состоянии «Я сама / я сам» – жажду самоутверждения. Удачливый подростковый эгоист практикует демонстративную форму поведения, неудачливый – вызывающую, причем и тот, и другой с единственной целью – привлечь к себе как можно больше индивидуально-направленного внимания, недополученного в детстве. Неразборчивость в средствах самоутверждения приводит к разрушениям вовне, неразборчивость в качестве поглощаемого внимания засоряет, отравляет внутреннее пространство, особенно эмоциональное, не приносит удовлетворения, разрушает душу, замедляет или останавливает эволюционное развитие.  

В состоянии подросткового эгоизма желание движения, преобразования, изменений огромно, но носит ограниченный, однонаправленный характер. Собственное «Я» ощущается неизменной данностью, а вот окружающий мир, весьма далекий от конкретно-эгоистического идеала, требует кардинальной перестройки, причем немедленно. На революционные преобразования вовне тратится огромное количество физической и эмоциональной энергии, победные завоевания награждают разрухой, потерей стабильности, отрывом от корней, физическим истощением; поражения накапливают потенциал разнообразных фрустраций с конкретизацией в теле в виде острых болезненных ощущений, приводящих к хроническим воспалительным процессам.  Подсознательное неприятие жизни, восприятие имеющихся условий существования как дискомфортных, а окружения как неудобного или враждебного гонит подросткового эгоиста в несуществующее «завтра», которое он надеется создать по своему образу и подобию и тогда наконец-то вздохнуть облегченно и счастливо зажить. Глубинное, сформированное в детстве неприятие жизни на поверхностном уровне проявляет себя в виде стабильного приоритета несогласия с любыми поступающими предложениями, особенно от вышестоящих, если они не являются следствием собственной инициативы.  

Неоскудевающий поток возражений, часто по мелочам, лишает подросткового эгоиста возможности спокойного пребывания в «сегодня», удовлетворения имеющимся, радости безконфликтного взаимодействия и рождает неутомимое, регулярно подпитываемое всплесками жгучей зависти желание другого, иного существования. Неприятие жизни, несогласие с ее конкретными проявлениями, образующими данную ему среду обитания, протестная форма взаимодействия и взаимообмена не могут не образовать мощный очаг напряжения во внутреннем пространстве подросткового эгоиста.  Сжатый кулак напряжения смещает эмоционально-чувственный интерес с движения на достижение, с процесса на получение непосредственного результата, при этом на выбор оптимальных методов и средств (по субъективным ощущениям) не хватает ни времени, ни терпения. Следствием нетерпеливости является частое возникновение мнимо-«пожарных» ситуаций, привычка действовать наскоком, насильственные методы осуществления планов и обязательств, калечащие и пользователя, и окружающих.  

Нетерпение, как составная и неотъемлемая часть жизни, обращает внимание человека на имеющийся узел напряжения во внутреннем пространстве, который может быть ослаблен или развязан осмысленной работой с физическим телом путем обучения его доступным способам релаксации, в обязательном порядке сопровождаемыми эмоциональной разрядкой. Эмоциональная жизнь, явная или скрытая, важна для подросткового эгоиста, является основным источником и радостей, и страданий, определяет диапазон и интенсивность проживания событийной канвы, является характерной выделяющей его особенностью, непременной связующей между мыслью и действием.  Узко-субъективная и ярко-эмоциональная оценка всех своих действий плюс идеалистическая, прихорашивающая реальность и себя, как ее часть, направленность мышления разнообразят процесс самоутверждения регулярно возникающим переживанием неловкости, стеснения и тщательно маскируемым демонстративной уверенностью переживанием стыда за собственные действия, если они не увенчались сокрушительным успехом. 

Стыд действия для подросткового эгоиста так же мучителен, как стыд ситуации для инфантильного.

    

 

Подростковый вариант ориентирует человека на существование в роли победителя, блестящего реализатора, безупречного и образцового лидера. Образец не имеет права на ошибку, герой не имеет права покидать пьедестал, лидер не имеет права отставать, вопрос «какой ценой?» даже не возникает. Стремление не проживать, а достигать, смещение акцента с процесса на результат ужесточается запретом на попытку, максималистской установкой на идеальное исполнение с первого раза, освоение чего-либо осуществляется в рваном ритме, то с преувеличенным энтузиазмом (пока получается и есть чем гордиться), то натужно, с насилием над собой и нарастающим ощущением бесперспективности.  Получение отрицательного результата трактуется как личное поражение, удар по самолюбию; на эмоциональном уровне переживается в той или иной мере стыд действия, запоминается общее ощущение приниженности, возникает бессознательное резкое нежелание впредь заходить на данную территорию. Области неуспеха, пространства бесплодных попыток и отрицательного результата исключаются из сферы жизнедеятельности, т.к. на подсознательном уровне оцениваются как смертельно опасные для самолюбия, а для сохранения сложившейся субъективной самооценки и поддержания имиджа на поверхностном, демонстративном уровне отношение к ним формируется либо по принципу «виноград еще зелен», либо практикуется деланно-равнодушное «так каждый может», в смысле нечего и стараться. 

 С возрастом пограничные рвы и бетонные надолбы, ограждающие территорию безнаказанного самолюбования, могут сузить общее пространство комфортного проживания подросткового эгоиста до размеров одиночной камеры, а способы релаксации свестись к самым примитивным (и наиболее используемым), разрушающим тело и душу. Жажда самоутверждения, жажда только положительных результатов, жажда предъявления себя миру в виде лучшего, образцового скрывает детскую жадную потребность «отличника» в публичном одобрении, похвале, признании, маскирует незаживающую рану, безнадежную тоску по безусловной любви, дарующей ощущение радостной беззаботности цветка на согретой солнцем поляне.  Практически все, что делает человек в состоянии подросткового эгоизма, он делает напоказ, для зрителей в страстном ожидании внешнего подтверждения своей особенности, исключительности, непохожести на других и, тем самым, своего превосходства. 

Ощущение явного, зарегистрированного другими личного превосходства над ними, обстоятельствами, ситуациями ненадолго заглушает отчаянные рыдания, душевную боль маленького покинутого ребенка, оказавшегося в одиночестве посреди огромного мира, равнодушного к нему и его страданиям.

   

 

Очень важным, жизненно важным для подросткового эгоиста может стать понимание необходимости трансформации жажды самоутверждения в потребность самовыражения. В процессе самовыражения внимание переключается с внешнего на внутреннее, собственные чувства, ощущения, переживания приобретают весомость, становятся значительными, более значительными, чем внешняя оценка, а недолюбленный ребенок, занимающий большую часть внутреннего пространства и определяющий способ и характер проживания событийного ряда взрослого носителя, наконец-то получает столь необходимую ему возможность заявить о себе миру с гарантией быть услышанным.  Искреннее, не для удовлетворения самолюбия, естественное, как дыхание, существование в режиме самовыражения исключает доминирование, диктат, насилие над собой и другими, не требует разрушения, уничтожения уже существующего, вызывает не сопротивление, а сочувствие окружающих, смягчает среду обитания и самого исполнителя, приносит долгожданный мир, душевный покой, радость бытия и ощущение полноты и правильности жизни. Искреннее, естественное самовыражение сопровождает каждое действие ребенка и почти невозможно для взрослого, особенно в состоянии подросткового эгоизма.  

Любое отставание в эволюционном развитии проявляется, в первую очередь, как несоответствие внутреннего самоощущения и внешней формы поведения. Внутреннее самоощущение, внутренние запросы – глубоко личные, интимные, затаенные мечты, надежды, ожидания, потребности, желания, цели, стремления – требуют органичной формы взаимодействия со сложившимся окружением, и если между внутренним и внешним существует возрастное рассогласование, то деформируется, уродуется либо внутреннее, либо внешнее, либо форма связи между ними, либо все вместе, включая сочетания.  Детские наивные душевные порывы, капризы, огорчения, восторги, откровения практически всегда подавляются, не успев оформиться, т.к. каждый взрослый твердо знает, что то, что вызывает умиление на детской площадке, вряд ли вызовет бурю аплодисментов в рабочей обстановке или солидной компании. Подростковое агрессивное стремление настоять на своем, добиться, заставить силой сдерживается опасением ответных действий или предвидением негативных последствий.  Но, несмотря на подавление и сдерживание, все детское и подростковое никуда не исчезает, продолжает существовать, требует выхода, а с его отсутствием рождает депрессии, разочарования, равнодушие либо напряженность, беспокойство, суету, неэффективность действий. 

Страницы:  Предыдущая  1 | 2 | 3 | 4  Следующая