Думай хорошо...

 

 

                     

                                            И будет Х-О-Р-О-Ш-О!

Путешествие за ПОНИМАНИЕМ / Библиотека / Александр Медведев, Ирина Медведева / Тайное учение даосских воинов / Тайное учение даосских воинов. Главы16-18 

Тайное учение даосских воинов. Главы16-18

 

Глава XVI

Я старался не упоминать о Ли в разговорах со своими Друзьями и учениками и, если показывал им какие-то техники или приемы, которым Ли меня обучал, никогда не говорил об источнике или системе, откуда эти приемы появились. Обычно я объяснял, что выдумал это сам или слегка видоизменил какую-нибудь известную технику. Как правило, моих знакомых удовлетворяли такие объяснения, но я не учел, что сотрудники КГБ не будут так легковерны. В то время я вел определенную работу с офицерами госбезопасности, о которой я не могу здесь рассказать, и, кроме того, я сначала в малом зале "Динамо", а потом в большом спорткомплексе "Динамо" вел факультативные группы сотрудников милиции, прокуратуры и госбезопасности.

Также у меня тренировались некоторые люди из обслуживающего персонала спорткомплекса, и они так хорошо ко мне относились, что поздно вечером меняли для меня воду в бассейне, чтобы я мог прийти и поплавать в свежей, чистой воде.
В то время КГБ интересовало все, относящееся к боевым искусствам, но еще больше Комитет интересовался теми, кто эти искусства распространял. Следить за деятельностью таких наставников было нетрудно, потому что сведения об их связях, техниках и личной жизни, правда зачастую сильно искаженные и преувеличенные, с быстротой лесного пожара распространялись в среде поклонников рукопашного боя.
Комитетчики начали подозревать, что существует неизвестный им человек, который меня тренирует, и что этот человек по уровню мастерства превосходит всех иностранных студентов и тренеров, состоящих у них на учете. По молодости лет я не задумывался о последствиях, показывая им техники Ли и называя их никому не известными и непривычными словами. На вопросы, откуда я это знаю, я отшучивался фразами типа:
"Все во всем, все вокруг нас и все внутри нас, и надо, мол, улавливать информацию из воздуха".
Часто мои собеседники продолжали настаивать, тоже стараясь вести беседу в шуточном ключе, но я улавливал в их голосах определенную напряженность и не спешил быть откровенным.
Однажды я встретился в городе со Славиком, чтобы вместе поехать на Партизанское водохранилище, где нас ожидал Ли. Утром того же дня у меня был очередной разговор с комитетчиком, интересовавшимся источником моих знаний.
После этого разговора я никак не мог избавиться от гнетущего беспокойства. Я понял, что о системе Ли и ее философии Комитету абсолютно ничего не известно, и это заинтересовало меня.
Я раньше задавал Ли вопрос, почему никто никогда не слышал о его школе, и он вскользь ответил, что наиболее сильное и эффективное искусство всегда было тайным, что в тайные кланы был достаточно жесткий отбор учеников, знания передавались далеко не каждому, освоить их было трудно, поэтому разным людям давались разные части знания. Учение разбивалось на части, что тоже не способствовало его распространению.
Ли тогда сказал, что мир завоевывают простейшие формы, которые кажутся человечеству панацеей, но на самом деле не имеют внутреннего содержания, достаточного для того, чтобы быть гармоничными. Я думал о том, что до сих пор не знаю, откуда пришло это учение, кто такой Ли, откуда он появился, и каковы его реальные цели. Я не мог понять, почему все окутано такой глубокой тайной. Общие высказывания меня больше не удовлетворяли.
Я высказал свои сомнения Славику, на что он с присущей ему простотой ответил:
- Ты видишь, насколько это учение захватило тебя. Какая тебе разница, насколько глубоки его корни и откуда они исходят. Вспомни, что говорил Учитель - если ты идешь по пустыне, умирая от жажды, и вдруг увидишь родник, ты не будешь спрашивать, откуда он появился, а припадешь к воде, чтобы утолить жажду.
Я рассказал, что системой Ли, а возможно, и им самим заинтересовался Комитет и что все это меня беспокоит, потому что если они зацепятся за что-то, то уже не оставят в покое, стараясь добраться до Учителя любой ценой, и я не знаю, к чему это может привести.
- Будем учиться до тех пор, пока судьба дает нам такую возможность, - сказал Славик.
- Не знаю, стоит ли говорить Учителю о том, что Комитет им заинтересовался, - поделился сомнениями я. - Мне бы не хотелось его напрасно тревожить.
На самом деле я смертельно боялся, что из-за КГБ Ли временно или навсегда прекратит встречаться со мной. Думаю, что Славик вполне разделял мои чувства, потому что он, лицемерно озабоченный спокойствием духа Учителя, предложил ничего ему не говорить и посмотреть, как будут развиваться события...
Мы долго тренировались, выполняя комплексы "тяжелой руки" и "быстрых рук".
Когда Ли сказал, что пора отдохнуть, мы развели костер, приготовили пишу и чай с травами.
Тревога не отпускала меня, и, испытывая угрызения совести из-за того, что я не рассказал Ли про расспросы комитетчиков, чтобы немного себя успокоить, я спросил:
- Ли, если тебе будет грозить опасность, если кто-либо начнет преследовать тебя, ты сможешь ускользнуть от преследования?
- Тебе не кажется, что это довольно дурацкий вопрос? - усмехнулся он.
- Я понимаю, что дурацкий, но, может быть, ты ответишь на него?
- Все зависит от того, кто тебя преследует. Европейцы не умеют это делать, как, впрочем, и многое другое. Но если меня будет преследовать человек моего уровня, тут ни за что нельзя будет ручаться.
- Знаешь, есть пословица: "От тюрьмы да от сумы не зарекайся", - продолжал я, слегка задетый его высказыванием о европейцах. - Скажи, ты смог бы, например, если нужно, обеспечить себе алиби, сделав вид, что одновременно находишься в двух местах?
- Такие техники существуют, - ответил Ли и замолчал, не желая далее развивать эту тему.
Через несколько минут он сказал, что отдых закончен, и дал мне задание отрабатывать технику "катящийся камешек" с разворотами на наклонной плоскости плотины.
Славику он приказал добраться бегом до грота, находящегося на расстоянии нескольких километров от нашей стоянки и там выполнять упражнение по подъему энергии, которое называлось "легкие плечи".
Суть этого упражнения заключалась в том, чтобы сконцентрироваться на общем подъеме ци вверх, но подъеме легком, таком, чтобы возникало ощущение, что сотни воздушных шариков подхватывают тебя и твои руки, поднимают руки вверх, и ты чувствуешь уменьшение давления верхней половины тела на нижнюю. Создаваемое этим упражнением ощущение легкости позволяло быстрее осваивать и выполнять многие боевые техники, давая легкость и подвижность в движениях.
Я начал бегать на полусогнутых ногах по наклонной плоскости плотины, выполняя задание Ли, и через некоторое время прикинул, что Славик, наверное, уже добежал до грота и начал делать упражнение.
Тут я увидел Учителя, направляющегося ко мне. Приказав мне не прерывать занятия, он присел на землю и стал рассказывать о тонкостях управления кистью руки при переходе движений с круга на круг, о том, как накапливается энергия при движениях по кругам и как этой энергией управлять. Потом он заговорил о каких-то других техниках.
Я не переставал тренироваться. В практике обучения было обычным делом рассказывать ученику теоретический материал, одновременно заставляя его выполнять тяжелые физические упражнения. Эта методика позволяла развить у ученика предельную концентрацию внимания, мыслей и органов чувств на говорящем и на том, что говорилось. Мозг ученика приучался работать четко и ясно при любых видах физической и психологической нагрузки, при выдерживании боли, в моменты усталости и даже в полумедитативном состоянии. Эта методика позволяла осваивать многие техники с поразительной быстротой. Через несколько часов Ли сказал, что на сегодня достаточно и пришло время отдохнуть. Мы вместе прошли по гребню плотины до костра, который почти погас, хотя мы перед уходом положили в него несколько толстых стволов деревьев.
Я увидел подходящего к костру с другой стороны Славика и повернулся к Ли, чтобы сказать ему, как удивительно, что мы пришли к костру одновременно. К моему изумлению. Ли исчез, хотя я был готов поклясться, что мгновение назад он шел рядом со мной. Я начал озираться по сторонам, ища Учителя, и заметил, что Славик тоже как-то странно оглядывается и вертит головой. Славик присел около костра и палочкой пошевелил угли. Я опустился на землю рядом с ним.
- Знаешь, сегодня был самый счастливый день в моей жизни, - неожиданно сказал он. - Учитель уделил мне столько внимания, как никогда раньше. Все это время он просидел со мной в гроте, рассказывая об управлении энергией и других техниках, а потом вернулся сюда вместе со мной. Кстати, он дал мне задание обсудить это с тобой.
Удивление, которое я ощутил, трудно описать. Я забыл о наставлениях Ли всегда контролировать свою мимику, и, вероятно, на моем лице отразилась вся степень изумления, потому что Славик оторопел, глядя на меня, и спросил:
- Что с тобой? Ты выглядишь так, будто увидел перед собой приведение.
Немного придя в себя и проглотив слюну, я сказал:
- Видишь ли, дело в том, что Учитель все это время провел со мной, и мы пришли сюда вместе.
Славик рассмеялся, решив, что это была всего лишь шутка. Я продолжал стоять на своем. Он слегка рассердился. Выясняя, кто же из нас прав, мы дошли до того, что чуть не подрались, но вовремя опомнились и постарались успокоиться.
- Может быть, лучше мы спросим у Ли, где он был? - предложил Славик.
Мы помолчали, стараясь осмыслить ситуацию, и я понемногу свыкся с мыслью, что произошло что-то, выходящее за рамки привычных норм. Я очень хорошо знал Славика, поэтому понимал, что он не врет - он никогда меня не обманывал, и мы абсолютно доверяли друг другу. С другой стороны, я был воспитан в семье убежденных атеистов, у меня вообще не было никакой склонности к мистике, и любым непонятным событиям я всегда пытался найти наиболее трезвое объяснение. Славик тоже отличался здравым умом. Мы приняли тот факт, что Учитель одновременно находилось с каждым из нас в разных местах, но наш рассудок отказывался примириться с этим. Переживания настолько опустошили нас, что мы больше не могли говорить и сидели, тупо глядя на угли и ожидая прихода Учителя.
Он появился примерно через час.
- Где ты был в то время, пока мы тренировались? - спросил я.
Он ответил просто и тихо без обычно присущей ему ехидной улыбки:
- В саду. Мне тоже нужно время от времени отдыхать от вас. Я гулял по вечернему саду, любовался луной, кушал яблоки и размышлял о смысле жизни.
В его словах была спокойная торжественность, но для нас это прозвучало как самое изощренное издевательство.
Мы буквально онемели. Я хотел что-то сказать и не мог. У нас вдруг пропало всякое желание задавать вопросы, и, надо сказать, я чувствовал себя полным дуракам.
На следующий день Ли произнес только одну фразу, которая подвела черту под происшедшим.
- Наконец-то ты смог удержаться от несвоевременного вопроса. Это уже большой шаг вперед, - сказал он мне.
Примерно через год-полтора на том же самом месте произошло событие, повлиявшее на меня, возможно, сильнее, чем все, что случалось со мной раньше. После более чем полугодового периода практических непрерывных занятий с Учителем на Партизанском водохранилище мне удалось достичь состояния "серебряного тумана", что означало завершение первой большой ступени обучения Шоу-Дао.
Однажды Ли сказал мне, что, хотя мы встречаемся и тренируемся почти каждый день, для настоящего прогресса этого мало и предложил мне устроить так, чтобы мы могли находиться вместе достаточно длительное время и тренироваться непрерывно - днем и ночью. Трех месяцев летних каникул было недостаточно. Я ломал голову, пытаясь найти возможность освободиться от занятий в институте, и неожиданно мне помог мой тренер по самбо. По его рекомендации я устроился на производственную практику в совхоз "Жемчужный". Вместо того чтобы совершенствовать и применять свои познания в сельском хозяйстве, я договорился (опять-таки с помощью моего тренера) с директором совхоза, что буду два раза в неделю вести все спортивные секции совхоза. Официально меня зачислили на должность помощника бригадира в бригаду виноградарей.
Мои обязанности универсального спортивного тренера заключались в следующем: один раз в неделю поздно вечером я приезжал в совхоз, вместе с местным физруком открывал спортзал и там, в жутком, холодном, совершенно неприспособленном для занятий помещении с сырыми, покрытыми грибком стенами, я давал группам молодежи задания по художественной гимнастике, боксу, борьбе, настольному теннису и еще каким-то видам спорта. Ночевал я в совхозе, на следующий день рано утром снова проводил занятия - и был свободен до следующей недели. Иногда я на сутки уезжал домой. Таким образом 5-6 суток в неделю я был свободен.
Славик в то время работал милиционером и занимался, в частности, охраной Партизанского водохранилища. Мы с Ли и со Славиком поселились в лесу недалеко от плотины, и начался период очень жесткого и напряженного более чем полугодового обучения. Ли проводил занятия в ритме три часа - тренировки, три часа - отдых и прием пищи. Этот цикл повторялся непрерывно. Во время изнурительных физических занятий Ли заставлял нас выполнять медитативные упражнения и одновременно рассказывал обо всем на свете: об истории клана, его легендах и притчах, передавал медицинские знания, теорию общения и управления людьми, говорил о философии, системах жестов, тайных знаках, шпионских уловках и о многом другом. Все это делалось для того, чтобы приучить нас получать одновременно информацию из многих источников и уметь отдавать информацию нескольким источникам, научить ум, эмоции и тело работать в разном ритме, выполняя различные задачи, и действовать максимально эффективно в условиях сильнейших физических, психических и умственных нагрузок.
Мы выполняли медитативные комплексы, которые вводили нас в измененное состояние сознания и учились управлять им и действовать в нем так же эффективно, как и в обычной жизни. Состояние "серебряный туман" было на этом этапе своеобразным рубежом использования измененных состояний сознания.
В течение суток мы вели обычные циркуляционные тренировки, которые заключались в непрерывном повторении на большой скорости определенных движений в сочетании с глубоким дыханием и переходами с круга на крут. Мы имитировали движения Учителя, спарринговались и бились с тенью.
Однажды рано утром Славик ушел на дежурство, и мы с Ли остались одни. Он запретил мне есть и сказал, что сегодня я должен буду выполнить особое медитативное упражнение. В чем это упражнение заключалось, он не стал объяснять, а я уже привык не задавать никаких вопросов.
Ли велел мне принять позу для медитации и достал из сумки несколько бутылок с буроватой жидкостью, открыл одну из них, плеснул немного жидкости в кружку и предложил мне выпить. Я выпил. Жидкость имела резкий неприятный вкус, и я подумал, что это какой-то настой из трав. Ли сел напротив меня и начал выполнять звуковую медитацию. Он издавал долгие, протяжные вибрирующие звуки на одной ноте, время от времени меняя их высоту, тональность и интенсивность. Я делал то же самое, стараясь звучать в унисон с ним. Время от времени Ли наливал в кружку очередную порцию настоя и давал мне выпить.
Прошло три часа. Привыкнув к четкому ритму циркуляционных тренировок, я мог определить этот срок, не глядя на часы. Но сигнала к отдыху не последовало. Ли дал мне задание совмещать звуковую медитацию с вибрацией, направленной на активизацию ци. По его хлопку я, не переставая пропевать звуки, начинал вибрировать всем телом в ритме, задаваемом голосом Учителя. Иногда Ли подходил ко мне и хлопал меня по какому-либо участку тела, в котором была нарушена циркуляция ци и который требовал поэтому дополнительного воздействия. Я начинал бить, колотить, мять эти участки тела. Ли воздействовал на активные точки, заставлял меня выполнять другие медитативные упражнения, которые мы изучали раньше. Я все время пил настой и выпил его, наверное, несколько литров. К вечеру я вошел в состояние аутодвижений. Тело было легким и невесомым, оно двигалось само по себе, словно без участия рассудка и мышечных усилий выполняя необходимые упражнения. Мой мыслительный процесс остановился. Время, казалось, тоже остановилось, и только что-то внутри меня реагировало на команды и жесты Учителя.
Окружающий мир потерял четкость очертаний и стал отчужденным и незнакомым. Перед глазами возникала то ярче, то слабее прозрачная серебристая пелена, словно кто-то встряхивал передо мной прозрачную алюминиевую фольгу, отблески которой мелькали и перемешивались, как множество солнечных зайчиков.
За серебряной пеленой я увидел силуэт Ли, который жестами сделал мне вызов на бой. Я среагировал мгновенно, вернее, среагировало мое тело, бросившись на него. Мне показалось, что я двигаюсь очень медленно, я постарался двигаться быстрее, но у меня ничего не получилось. Я прыгнул к Ли, и этот прыжок, казалось, стал вечным, и тут я понял, что сейчас глубокая ночь. Вдруг эта ночь окрасилась равномерным зеленоватым с различными оттенками цветом. Земля и деревья засветились, я видел, как светится мое тело и фигура Ли. Стало светло, как днем. Но это свечение меня не удивило и как-то вообще не затронуло, как будто было самым обыденным делом. Меня терзало чувство неудовлетворенности собой. Я должен был драться, но никак не мог заставить свое тело двигаться быстрее. Меня захлестнули отчаяние и ярость. И тут я понял, что Ли тоже двигается очень медленно, почти с такой же скоростью, как и я.
В качестве тренировки мы часто устраивали медленный спарринг, когда каждое движение, каждый удар выполняются в 3-4 раза медленнее, чем в нормальном спарринге, для того чтобы ученик, уступающий Учителю в скорости движений, мышления и времени для принятия решений, успевал проводить необходимые технические приемы и учился думать и предсказывать движения соперника. Я был абсолютно уверен в том, что Ли жестом вызвал меня на бой на полной скорости, и я никак не мог понять, почему же мы двигаемся медленнее, чем в самом медленном спарринге.
Эта мысль промелькнула и исчезла. Я подпрыгнул вверх и с удивлением заметил, как медленно земля уплывает у меня из-под ног. Пытаясь достать ногами землю, я сделал ими несколько непроизвольных движений, словно вращая педали велосипеда. Движения выполнялись медленно, но земля приближалась ко мне еще медленнее. В этот момент что-то сместилось в моем сознании, и мне вдруг показалось, как в полусне, что я вращаю ногами с бешеной скоростью, но в следующее мгновение я снова двигался очень медленно. Не знаю, сколько времени продолжался бой. Это время показалось мне вечностью.
Я отражал удары Ли, проводил захваты, уходил от него. Мы катались по земле, нанося друг другу какие-то удары, но все это происходило как бы в полусне. Прижимаемые телом травинки, как при замедленной киносъемке, медленно распрямлялись. Когда я ударился о дерево и оттолкнулся от него, дерево вспыхнуло искрами. Я почти не ощущал собственного дыхания, усталости, боли, мышечных усилий. Звуки внешнего мира отодвинулись куда-то. Единственной реальностью в этом мире был только мой движущийся противник, мой Учитель.
Не помню, как я перешел в состояние сна, может быть, я просто отключился. Я пришел в себя примерно через сутки на рассвете. С трудом открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной Славика. Он улыбнулся, но его лицо было встревоженным. Славик заговорил со мной, но я не понимал смысла его слов. Я совершенно не чувствовал своего тела, не мог говорить и даже связно думать. Я отметил только, что вокруг меня горели несколько костров, я был закутан в одеяла и обернут полиэтиленовой пленкой.
Славик говорил, что я сутки пролежал без сознания, что Ли только что отошел, буквально за минуту до того, как я открыл глаза. Я пытался вспомнить, что произошло, но не мог, и я снова уснул. В таком полубессознательном состоянии я находился около трех суток. Иногда я ненадолго открывал глаза и видел Славика. Каждый раз перед моим пробуждением Учитель уходил под каким-нибудь благовидным предлогом - принести фруктов, собрать хворост для костра и т. д.
Ли я увидел только на четвертый день. Я очнулся очередной раз и на этот раз вместо Славика увидел Учителя. Он массировал мне грудь. Его лицо было подчеркнуто будничным и спокойным.
- Пора тебе выпить немного рыбного бульона, - сказал он.
В его руках появилась большая резиновая клизма с наполовину обрезанным кончиком, чтобы расширить отверстие. Ли отодвинул мне пальцем губу, разжал зубы и, вставив клизму в рот, заставил меня проглотить немного рыбной ухи. Больше всего меня поразила именно будничность ситуации. Я по-прежнему ничего не мог вспомнить и не чувствовал своего тела. Было только отчужденное спокойствие и отрешенность. Ли начал растирать мое тело, надавливая на какие-то точки. Иногда он снова давал мне бульон. Тело начало понемногу обретать чувствительность, но еще оставалось легким и невесомым. Голова казалась пустой. Было такое ощущение, что даже легкое прикосновение к ней вызовет гул, как удар по колоколу.
Когда я снова проснулся. Ли и Славик сидели у костра, поджаривая мясо на шампурах. Учитель не обращал на меня внимания, рассказывая Славику какие-то истории. Как выяснилось потом. Ли велел Славику вести себя так, как будто ничего особенного не произошло, но по тому, как мой приятель смотрел на меня широко раскрытыми глазами с застывшим выражением лица, я догадался, что случилось нечто из ряда вон выходящее.
Память о случившемся вернулась ко мне только через несколько дней. Я постепенно начал двигаться, нормально есть, хотя и безо всякого аппетита, скорее созерцательно наслаждаясь пищей. Мы говорили о посторонних вещах, не касаясь моего состояния. Ко мне начали приходить отдельные воспоминания, но они были смутными, неконкретными. Я что-то чувствовал, но никак не мог ухватить суть этого чувства. Я съездил на сутки домой, потом в совхоз провести занятия в кружках, и, когда я возвращался из совхоза, сидя в автобусе в полусонном состоянии, что-то вдруг вспыхнуло в моем мозгу, и я полностью вспомнил и восстановил события той ночи, когда я вошел в состояние "серебряного тумана".
Вернувшись на водохранилище, я разыскал Славика и с жаром принялся пересказывать ему свои воспоминания. Он сказал, что Ли запретил ему обсуждать со мной эту тему до тех пор, пока я сам не смогу вспомнить, и рассказал мне все, что он видел.
К ночи Славик вернулся с дежурства и подошел к полянке в тот момент, когда мы с Учителем начали бой. Он говорил, что никогда в жизни не видел такой скорости движений. Мы носились по полянке, как два урагана. Удары следовали с такой скоростью, что было невозможно различить отдельные движения, воспринимался только их общий рисунок. Я почти ни в чем не уступал Ли и прыгал на такую высоту и таким образом, что это превышало любые возможности человека моей комплекции.
- Правда, я не мог понять, - добавил Славик, - почему ты в прыжках быстро-быстро вращаешь ногами, словно едешь на велосипеде.
В течение долгих часов, пока длился бой, Славик сидел в зарослях молодого сосняка на краю полянки, и зрелище так захватило его, что он вошел в состояние, близкое к трансу. Его тело застыло и словно окаменело, он не чувствовал ни своего дыхания, ни ощущения неудобства от того, что долго находится в неподвижности. Он был целиком поглощен созерцанием боя.
Только после разговора со Славиком я, наконец, полностью осознал сущность происшедшего и почувствовал необычайное удовлетворение, потому что, испытав состояние "серебряного тумана", я завершил прохождение первой большой ступени обучения. Потом Славик рассказал мне, чем закончились мои подвиги, и, хотя эта часть истории не была особо вдохновляющей, моя радость от этого не уменьшилась.
Прежде чем я отключился, у меня началась рвота. Я настолько испортил поляну, что Ли даже высказал сомнение, что в дальнейшем будет целесообразно здесь тренироваться. У меня полностью очистился желудок, и Славику, которому Ли приказал меня, уже отключившегося, раздеть и отмыть, пришлось нелегко. Потом Славик одел меня, укутал одеялами и завернул в полиэтилен. Мы и раньше иногда пользовались полиэтиленовой пленкой, когда ночевали в лесу, и Славика поразило то, что в этот раз мое тело почти не испаряло влаги и пленка не запотела, как обычно.
Все трое суток Ли и Славик непрерывно заботились обо мне. Ли делал мне массажи, заставлял Славика поочередно растирать мои конечности. Он нагревал соль на старой сковородке и в мешочке накладывал ее на те или иные зоны моего тела. Он делал мне баночный массаж, кровопускание, прижигание конусами из трав. Периодически он давал задание Славику выполнять с моим телом разные манипуляции. Иногда для этого требовалось поднимать меня и привязывать к дереву, придавая конечностям определенные положения. Славик рассказал, что его поражали неадекватные реакции моего тела.
Например, однажды Ли велел ему привязать меня к дереву и парить мне ноги в обжигающе горячей воде. Славик сначала поставил одну мою ногу в воду на несколько минут, через некоторое время он должен был начать согревать другую ногу, и так как ему мешала первая нога, он ненадолго вынул ее из горячей воды и поразился: вместо того чтобы покраснеть и согреться, как это обычно бывает, она была бледной, синюшной и холодной, словно находилась в снегу, а не в горячей воде. Только минут через 10-15 после того, как Славик снова опустил ее в воду и еще подлил кипятка, она стала приобретать нормальный цвет.
Ли научил Славика специальным комплексам отвлечения ци от головы и регуляции жара и холода в моем теле. Меня то подносили близко к кострам, то укутывали, то раскрывали и охлаждали в соответствии с определенными циклами.
Как мне представляется, состояние "серебряного тумана" - это временное ускорение хода внутренних процессов в сочетании с изменением индивидуального ощущения времени, когда молниеносное движение свое или противника человек, находящийся в этом состоянии, воспринимает как фрагмент замедленной съемки. Состояния, напоминающие "серебряный туман", может испытать и обычный человек без специальной подготовки, например, в момент сильного стресса. Так, несколько лет назад я прочитал в журнале, не помню уже в каком, воспоминания солдата о состоянии, которое он пережил во время Великой Отечественной войны. Солдат увидел летящий снаряд и его падение, а потом, словно в замедленной съемке, он наблюдал, как медленно поверхность снаряда покрывается трещинами, как он начинает распадаться на кусочки, как из него появляется пламя. В этом случае явно прослеживается изменение индивидуального ощущения времени, но воздействие стресса было недостаточным для того, чтобы солдат смог двигаться в темпе, адекватном скорости разрыва снаряда.
Более подробно о психофизических методах подготовки воинов Спокойных будет рассказано во втором томе этой книги "Путь Шоу-Дао. Обучение у воды", посвященном периоду непрерывного обучения в лесах Партизанского водохранилища, во время которого я освоил базисные техники воинского искусства Шоу-Дао во всем их многообразии.

Глава XVII

В один из теплых майских дней я встретился с Ли. Он жизнерадостно улыбнулся мне и заявил:
- Мне кажется, тебе уже пора начать обучение женщиной.
- Хорошая идея, - согласился я. - Что же мне предстоит изучать?
- Видишь ли, - объяснил Учитель, прищуриваясь, как сытый довольный кот, - для пробуждения определенного вида жизненной силы, жизненной энергии, для того, чтобы научиться управлять этой энергией, ты должен пройти через довольно специфическое общение с женщиной, причем с женщиной - последовательницей того же учения, которому следуешь ты.
- Когда начинать? - спросил я.
- Прямо сейчас, - ответил Ли.
Мы сели в троллейбус и доехали до совхоза "Красный". Выйдя из троллейбуса. Учитель сказал, что мы должны подождать на остановке. На вопрос, кого мы будем ждать, он отвечать отказался, знаком приказав мне замолчать. В молчании мы провели около получаса, и это показалось мне немного странным, потому что обычно Ли не тратил попусту ни минуты, и мы всегда беседовали на разные темы.
Я пытался угадать, что Ли хочет сказать этим молчанием - что меня ожидает что-то важное, или, наоборот, хочет ввести меня в заблуждение, излишне подчеркивая важность того, что не стоило особого внимания.
В какой-то момент Учитель повернулся ко мне и сказал:
- Тебе придется завязать глаза. Они приближаются.
Я оглянулся, но никого вокруг не увидел, кроме обычных прохожих, спешащих по своим делам. Ли вынул из кармана темную повязку и туго затянул ее на моей голове.
Я услышал шум затормозившей рядом машины, меня схватили чьи-то сильные руки и довольно грубо запихнули в салон.
Вспоминая детективные рассказы, я попытался было запомнить направление движения, количество и направление поворотов, отсчитывая в определенном ритме время, которое машина затрачивала, двигаясь между поворотами, но вскоре от этой мысли пришлось отказаться, потому что машина поворачивала так часто, что я сбился со счета. С сожалением я понял, что мне не удастся определить, куда мы ехали.
Машина остановилась. Меня без особых церемоний вытащили из нее и бросили на землю. Я услышал голос Ли:
- Подчиняйся ей так же, как если бы на ее месте был я сам. Это очень важная ступень твоего обучения. От твоего поведения будет зависеть, сможешь ли ты продолжать свое совершенствование или остановишься на этом этапе.
Энтузиазма от этих слов я не почувствовал. Довольно долго я неподвижно лежал на земле, встревоженный и грустный.
Две пары рук подхватили меня, занесли в какое-то помещение и оставили лежать на чем-то вроде жесткого топчана. Я услышал удаляющиеся шаги, звук закрываемой двери. Меня так и подмывало снять повязку, но я слишком боялся ослушаться Учителя и провалить испытание. Пришлось попытаться определить, где я нахожусь, с помощью остальных органов чувств.
Некоторое время я прислушивался к звукам, принюхивался, потом поднялся и начал ощупывать пространство вокруг себя. Я понял, что лежал на деревянном топчане, сколоченном из досок и покрытом широким и тонким лоскутным матрасом. Около топчана я нащупал небольшое окошечко. Запах сена и куриного помета свидетельствовал, что я нахожусь в частном доме или в небольшом крестьянском хозяйстве. Ощупывая и простукивая стены, я понял, что это неотапливаемая времянка. Я немного успокоился, прекратил свои исследования и снова улегся на топчан.
Во дворе послышались легкие осторожные шаги. Дверь во времянку отворилась, и вдруг я почувствовал, как проснулся, активизировался и отчаянно завибрировал мой круг ворот. Я ощутил знакомые горячие токи энергии и понял, что передо мной снова находится та женщина, которая обучала меня на поляне.
Трудно передать словами то, что я испытал. Меня захлестнул шквал эмоций и переживаний, начиная от чувства смущения и стыда от того, что я лежу перед ней на спине с завязанными глазами, неловкости - ведь я никогда не считал себя экспертом в отношениях с женщинами, и вместе с тем меня переполняло неудержимое влечение к ней, волнение и радость от того, что мы снова встретились.
Она подошла ближе, и я услышал тихий мелодичный голос:
- Лежи неподвижно, что бы с тобой ни происходило.
Помня то, что сказал мне Ли, я воспринял это как приказ и попытался расслабиться, хотя это было нелегко.
Женщина стала нарочито медленно расстегивать на мне одежду. К моменту, когда она закончила это делать, у меня трепетало все тело, потому что сама необычность ситуации, немного утрированный стиль ее прикосновений, спокойная торжественность происходящего оказали на меня исключительно сильное воздействие. Я чувствовал, как мое лицо залилось краской. Эрекции такой силы я никогда раньше не испытывал. Неимоверные усилия требовались для того, чтобы сохранять контроль над собой.
Женщина начала снимать с меня одежду. Я попытался приподняться, чтобы помочь ей, но она довольно чувствительным толчком напомнила мне, что я должен оставаться неподвижным. Потом она мягко потрепала меня по плечу, и я понял, скорее интуитивно, что этим жестом она мне говорит, чтобы я расслабился и успокоился. Вскоре я лежал уже полностью обнаженный с завязанными глазами, чувствуя всем телом ее присутствие, стыдясь и одновременно ужасаясь неизвестности. Она стояла молча. Я слышал ее дыхание. Напряжение усиливалось. Я подумал, что она намеренно нагнетала обстановку. Казалось, что время замедлило свой ход, и воздух стал тягучим и вязким. Мне даже стало трудно дышать. Я расслабил горло, выдохнул и начал дышать глубоко и размеренно. Мне удалось расслабиться и восстановить нормальное дыхание. Стараясь не думать о ее присутствии, я сосредоточился только на дыхании, что мне позволило взять под контроль поток неведомых мне ранее эмоций и ощущений.
Я почувствовал, что женщина приближается. Она приближалась бесшумно, но мне казалось, что я воспринимаю ее движения своей кожей. Круг ворот снова завибрировал, вокруг меня сформировался своеобразный энергетический кокон, чутко реагирующий своими изменениями на происходящее вокруг меня и передающий эти изменения рецепторам моей кожи.
Потоки тепла, идущие от ее рук, которыми она проводила над моим телом на расстоянии, которое, я не мог определить, начали ласкать меня сначала сверху вниз, затем закругленными движениями снизу в стороны, потом траектория тепловых потоков изменилась на циклические полукруговые движения, так характерные для техники рукопашного боя Спокойных. Руки оглаживали мое тело, не касаясь его. Они проходили вдоль ног с внутренней и внешней стороны, двигались в других направлениях. Это напоминало бесконтактный массаж, стимулирующий и заставляющий вибрировать каждую клеточку моего организма.
Волны от ее рук менялись и были то горячими, то холодными. Один раз ощущение жара было настолько сильным, что мне показалось, что на мою грудь поставили раскаленную сковородку. Я чуть не закричал от боли. Крик мне удалось сдержать, но из-за неконтролируемого спазма мышц брюшного пресса я приподнялся, голова и ноги оторвались от опоры. Я снова опустился на топчан и попытался расслабиться, но рука, излучающая теперь более мягкие и ласковые волны, не давала мне сделать это, быстрыми движениями оглаживая меня то в одном, то в другом месте. Рука все время возвращалась к ключицам после совершения замкнутого движения вдоль одной из сторон моего тела. Иногда она останавливалась над сосками, щекоча их или лаская круговыми движениями.
Пальцы женщины коснулись моей кожи, и она начала мягко массировать меня ими. Потом она повернула руки, и я ощутил нежную бархатистую кожу тыльной стороны ее кистей. Она продолжала гладить меня, избегая прикасаться к области половых органов. Я снова очень сильно возбудился. Неожиданно ее пальцы коснулись моего лобка и начали скользить по линии чуть выше волос, и ее голос, который почему-то показался мне до боли знакомым, словно я много раз слышал его раньше, сказал мне:
- Забери силу из члена.
От этих слов краска бросилась мне в лицо, и я вдруг подумал, как смешно смущаться в ситуации, когда я и так лежу голый, беспомощный и с завязанными глазами. Происходящее было настолько нетривиальным, что было бы просто глупо смущаться еще больше, теряя контроль над своими эмоциями. Я постарался сосредоточиться на пенисе, чтобы забрать оттуда энергию, но мог почувствовать только, что он слишком перевозбужден, слишком твердый, и я не представлял, как можно справиться с этим.
- Я тебе помогу, - снова послышался голос женщины. - Сосредоточься на моих прикосновениях к лобку.
Рука нежно, но настойчиво, даже с нажимом легла на лобковую область. Я почувствовал, что ее большой палец был отогнут под углом 90° по отношению к остальным и был направлен в сторону пупка.
- Теперь сосредоточься на солнечном сплетении. Я сосредоточился на солнечном сплетении, и ее вторая рука накрыла его.
- А теперь по дуге соедини силу с солнечным сплетением и переведи ее в него.
Образ, который вызвали в моем воображении ее слова, был настолько четким, что я моментально ощутил канал, соединяющий основание пениса с солнечным сплетением. Энергия двинулась вверх по этому каналу. Дута касалась позвоночника, некоторое время следуя вдоль него и потом изгибалась внутрь. Возбуждение в половых органах исчезло.
- Хорошо, - сказал голос. - Ты правильно выполняешь упражнение. А теперь подними энергию через грудь к ключицам.
Рука, лежавшая на лобке, поднялась и плавно легла на межключичную ямку.
Новая энергетическая дуга соединила ее руки. На этот раз она проходила по передней части тела.
- Теперь восстанови недостающие части.
Я понял, что надо сосредоточиться на возвращении энергии по недостающим частям крута, и, переместив ее по срединной линии тела, через затылок и позвоночник направил ее в солнечное сплетение. В солнечном сплетении образовался мощный вибрирующий энергетический диск. Я опустил энергию вниз к лобку. Энергия начала с огромной скоростью перемещаться, вращаясь по образовавшейся траектории. Мне показалось, что волосы на моем теле встали дыбом. Я ощущал сильное пощипывание в корнях волос. Тело покрылось потом. Я сосредоточился на ощущениях и понял, что возбуждение пропало.
- Пусти ци в ноги, - сказала женщина.
Это было нетрудно сделать, потому что раньше, занимаясь с Ли, я научился с легкостью перемещать энергию по телу. Я сосредоточился на точках юн-цюань на ступнях ног и расслабил точку хуэй-инь. Энергия мощным потоком хлынула в ноги, которые задрожали и, казалось, были готовы разорваться от переполнившего их напряжения. Меня захлестнуло такое сладостно-чувственное ощущение, что я понял, что близок к оргазму. Член снова поднялся. Рука женщины сильно и болезненно ударила по нему.
- Сосредоточься только на ногах! - жестко приказала она. - Ты не в публичном доме. Ты здесь находишься, чтобы учиться. Помни об этом.
Она схватила меня за пальцы ног и согнула их с такой силой, что я услышал хруст. Ощущение вибрации в пальцах и ступнях ног усилилось. Стопы, повинуясь непроизвольным мышечным сокращениям, разворачивались наружу. По ногам волнами пробегали судороги.
- А теперь активизируй руки.
Не задумываясь о том, как это сделать, я неожиданно для себя сел и пальцами рук ухватился за ступни ног. По спине вверх от копчика до точки фэн-фу пробежал холодок, в районе шестого-седьмого позвонка начала скапливаться энергия в виде вязкой вибрирующей субстанции. Волны, идущие от копчика, пополняли ее с каждым подъемом, делая эту субстанцию все более вязкой и тяжелой. По плечам и вниз по рукам пробежали холодные мурашки. В области таза вверх от точки хуэй-инь, охватывая область копчика, также сформировалось что-то вроде энергетического шара, который тяжелел и, увеличиваясь в размерах, поднялся до поясницы, потом до середины спины. Чувство тяжести в области копчика все усиливалось, как будто среди вязкой массы энергетического шара повисла большая тяжелая капля ртути. Эрекция полностью прекратилась. Энергия пошла по рукам. Я понял, что мне удалось забрать силу из половых органов и что эта сила перенасытила мой организм.
- Поднимай силу вверх.
Я сосредоточился на изгибе спины, и желеобразная масса потянулась вверх. Женщина подхватила меня под мышки, приподняла и стукнула ягодицами о топчан. Вязкая жидкость от этого удара резко подпрыгнула вверх, как ртуть в термометре, опущенном в кипяток.
Женщина снова и снова приподнимала и опускала меня. С каждым толчком вязкая масса поднималась все выше по позвоночнику, пока, наконец, после очередного толчка вся масса жидкости не сосредоточилась между лопатками. Моя партнерша сильно ударила меня между лопаток, жидкость снова подпрыгнула и перешла в зону шестого и седьмого шейных позвонков. Оттуда она частично растеклась по трапециевидным мышцам и спине. Спина, казалось, загорелась и начала раздуваться, как будто ее накачивали воздухом. Заломило затылок, активизировалась срединная линия головы, я ощущал жгут, идущий от кончика носа через всю голову до точки фэн-фу и ниже до шестого и седьмого шейных позвонков.
Резкий удар по макушке в районе точки бай-хуэй создал две новых дополнительных линии распространения энергии, исходящих от активных точек, расположенных на внутренних углах бровей, и опускавшихся к точкам фэн-чи на затылке, чтобы оттуда двумя незримыми нитями соединиться с начавшими пульсировать шестым и седьмым шейными позвонками. Мощная вибрация сотрясала мое тело. Я потерял контроль над окружающим, поглощенный процессами, происходившими во мне. Руки вибрировали, встряхивая захваченные ноги, брюшной пресс напрягся, спина тоже напряглась, по ней гуляли во всех направлениях энергетические потоки. Я отключился и не заметил, как женщина ушла.
Я проснулся от холода. Все тело было покрыто липким холодным потом. Я пошевелился. Тело казалось онемевшим и двигалось с трудом. Я начал разминать затекшие члены, поворачивать голову, пытаясь вспомнить, где я и что со мной происходит. Медленно я приподнялся на топчане, пытаясь сесть, и только тут вспомнил то, что случилось. Тело по-прежнему отказывалось слушаться меня, поэтому я лег на спину и попытался расслабиться. Я был в состоянии такой апатии, что появление своей мучительницы воспринял совершенно равнодушно.
Повязка все еще оставалась у меня на глазах. Женщина молча начала растирать мое тело куском сухой шерстяной ткани. Постепенно к телу возвращалась чувствительность, но апатия не проходила. Наверно, я был слишком утомлен. Я не мог восстановить свои нормальные эмоциональные реакции.
Меня укрыли одеялом, и я впал в расслабленное оцепенение, перешедшее в сон. Проснувшись, я почувствовал на своем лице тепло солнечных лучей, падавших из окошка, и подумал, что нахожусь здесь, наверно, уже около суток. Я был так голоден, что отдал бы десять лет жизни за кусок хлеба. Через несколько минут вошла женщина и сказала что принесла мне поесть. Она поднесла к моим рукам тарелку с пищей, запах которой сводил меня с ума. Непроизвольно я поднял руку к глазам, чтобы снять повязку, но женщина мягким настойчивым движением отвела мою руку от лица. При этом прикосновении волна горячей энергии прокатилась по моей руке. Я сосредоточился на волшебном ощущении мягких женских пальцев, с одной стороны, достаточно сильных, жестких и крепких и, с другой стороны, исключительно пластичных и нежных. Было ясно, что ее рука может быть как страшным оружием, так и источником неземного наслаждения, нежно и уверенно ласкающим мужскую плоть. Забыв о голоде, я попытался задержать ее руку в своей, но она вырвалась и вложила тарелку мне в руки.
На тарелке я нащупал пять больших пирожков, по форме напоминающих чебуреки. Я выбрал один из них и начал есть. Меня поразил странный непривычный вкус. Я не мог определить, из чего сделана начинка. Специй было немного, и вкус, несмотря на его новизну и необычность, был исключительно приятным.
Когда я закончил есть, мокрое полотенце прошлось по моим пальцам, вытирая их. Тарелку убрали. Я вдруг вспомнил, что все еще обнажен, хотя и прикрыт одеялом. Безотчетным движением я схватил одеяло и подтянул его к своей груди.
- Интересно, почему ты сидишь с завязанными глазами? - спросил женский голос с ехидными интонациями, явно позаимствованными у Ли. - Рассказал бы, кто ты и откуда.
Следуя своей привычке не отвечать на подобные вопросы, я поднес руку к повязке и сказал, стараясь не выдать своего волнения:
- Надеюсь, это приказ снять повязку?
- Да снимай, снимай, - засмеявшись, разрешила она.
Я сорвал уже порядком надоевшую повязку и в первый раз взглянул на свою напарницу. Ее юное лицо, освещенное солнцем, было необычайно красиво. Больше всего меня поразили глаза, миндалевидные, черные, глубокие и выразительные, в которых можно было утонуть. Девушка смотрела на меня снисходительно и немного торжествующе.
Пораженный удивительной красотой кореянки, я, наверно, выглядел достаточно глупо. Мышцы моего лица расслабились, и в какой-то момент я понял, что уставился на нее с раскрытым ртом. Она рассмеялась, двумя руками схватила меня за щеки и, крепко зажав большими и указательными пальцами, растянула их и игриво потрясла мою голову.
- Какой ты толстоморденький, - сказала она.
От этих слов я почему-то мгновенно расслабился и успокоился.
Чувствуя, как изменилось мое настроение, кореянка резким движением сорвала с меня одеяло. Этого я не ожидал и после мгновения недоумения покраснел и почувствовал себя неуютно. Я потянулся за одеялом, пытаясь его достать. Девушка перехватила мою руку и сказала:
- Расслабься. Тебе не нужно одеяло.
Что-то в ее голосе заставило меня внимательно посмотреть на нее. Кореянка была одета в короткое шелковое черное кимоно, расшитое драконами, которое подчеркивало округлые формы ее тренированного тела. Ее глаза, экзотическая красота и кимоно, драконы на котором шевелились в такт дыханию, буквально околдовали меня, и я понял, что передо мной самая прекрасная женщина, которую я когда-либо встречал в своей жизни. К своему отчаянию и стыду, я не смог справиться с начинающейся эрекцией.
Заметив это, она мягко сказала:
- Тебе сейчас это не нужно. Попробуй забрать силу не через поясницу, как вчера, а спереди. Подними ее до пупка.
Девушка надавила пальцем на точку около основания пениса и провела пальцем черту на моем животе от этой точки до пупка. Часть возбуждения тут же переместилась туда. Сильно возбудилась и покраснела поверхность кожи в зоне под пупком. Эрекция начала уменьшаться.
- Теперь забери остаток силы через поясницу, - сказала кореянка.
Я, сосредоточившись на знакомом ощущении, провел остатки энергии через копчик вверх по изгибу спины. Энергия, идущая по спине, повернула в области поясницы и слилась с энергией, поднимающейся к пупку. Образовался замкнутый круг, по которому ци циркулировала одновременно в двух направлениях. Энергетические импульсы начали распространяться по спине, ногам, шее и затылку. Сильнее всего они пульсировали в точках фэн-чи и фэн-фу. В этот раз движение ци не было тревожащим и болезненным, оно вызывало исключительно приятное ощущение наслаждения и сладострастия. Но это сладострастие не распространялось на область половых органов, которые словно полностью отключились. Кольцо энергии, вращаясь, вибрировало внутри меня. Неожиданно я понял, что снова очень голоден, но это чувство голода как бы было привязано к ощущению сладострастия. Это был специфический голод, скорее всего являющийся отголоском потери энергии или желанием ее восполнить. Мои губы онемели, хотелось пошевелить ими, облизнуть их.
Кореянка подошла совсем близко и, пристально глядя в глаза, положила большие пальцы рук мне на губы. Она ласкала губы пальцами, потом, раздвинув челюсти, она засунула пальцы мне в рот и начала массировать губы и щеки изнутри легкими, нежными движениями. Эта легкость прикосновений вызвала приток ци к обрабатываемой зоне.
- Запомни, - сказала она, - легкое воздействие привлекает ци, сильное воздействие рассеивает его, вынимает ци из зоны, позволяя одним усилием нейтрализовать другое усилие и переводить энергию в иную форму.
От уголков губ ее руки опустились вниз по шее, прочертив ногтями указательных пальцев линию по коже до сосков. Она сжала соски достаточно сильно, так, что мне еще не было больно, но уже почти на грани болевого ощущения. Подергивания и сжимания сосков вызвали усиление движения ци в районе поясницы. Тело покрылось гусиной кожей. Ноги завибрировали, по ступням прокатились холодные приливы блуждающей ци. Мне показалось, что я покрываюсь холодным потом, но на самом деле пот не выделялся. Это было лишь чувство прохлады испаряющейся с поверхности кожи влаги.
- Соски - это место выхода энергии. Перекрывая этот выход, ты можешь управлять энергией, направляя ее в нужное тебе русло, - сказала кореянка.
Она продемонстрировала мне, как это делается, манипулируя моими сосками, то нажимая на них, то оттягивая в разные стороны, то отпуская. В зависимости от способа воздействия энергия приливала то к внутренней поверхности бедер, то к их наружной поверхности, к спине, к рукам или к груди. От этих перемещений ци я испытывал неземное блаженство, хотя мой член больше ни на что не реагировал. Вся сила ушла из него в другие области тела.
Кореянка велела мне прогнать энергию по восьмерке, как это я делал вчера, но на этот раз в обратном направлении. Я выполнил это.
- Сейчас ты освоил способ сохранения семени при общении с женщиной, - сказала моя учительница. - Ты научился направлять наслаждение и ци внутрь себя. Ты должен теперь раз в неделю встречаться с женщиной и насыщать запасы своего мужского ци. Это - один из исходных моментов общения, который не только доставляет тебе удовольствие, но и позволяет научиться управлять энергией и сохранять свое семя для накопления внутренней силы. На сегодня урок закончен. Отдохни, так как в полночь начнется следующий урок.
Я откинулся на спину. Она подошла с одеялом в руках и, нарочито медленно растягивая одеяло за углы, накрыла меня им, продвигая его от пальцев ног к груди. Потом она ласково и аккуратно подоткнула одеяло со всех сторон. В ее движениях было что-то материнское. Мне стало хорошо и уютно. Я уснул.
Разбудил меня звук шагов и открывающейся двери. На дворе стояла ночь. Девушка вошла, неся в руке ведро, и приблизилась к топчану, где я лежал. Запах, распространившийся по комнате, даже в темноте выдал, что ведро было наполнено конским навозом.
- Учитель говорил мне, что ты стеснителен и брезглив, - сказала кореянка. - Сейчас ты будешь учиться преодолевать отвращение. Это исключительно важный этап для тебя. Воин никогда не должен испытывать отвращения ни к предметам, ни к веществам, ни к живым существам и их поступкам. Он должен только учитывать опасность, исходящую от предметов, веществ или живых существ и действовать в соответствии с этим. Тебе придется обмазать тело навозом и выйти на улицу.
Радости от этих слов я не испытал, но сильного внутреннего сопротивления тоже не почувствовал. Меня настолько захватила сама ситуация, что я подчинился воле кореянки с отрешенностью, доходящей до безразличия. Сохраняя спокойное выражение лица, я деловито обмазал себя навозом с головы до ног, встав на небольшой кусок полиэтилена, который она подстелила мне под ноги. Кореянка попросила меня не запачкать времянку. Потом я вышел во двор.
Девушка последовала за мной и объяснила, что я должен выйти на главную улицу поселка, потому что это первый шаг к тому, чтобы побороть мою стеснительность, которая мешает мне ясно мыслить и действовать в определенных ситуациях. Я прошел по двору, вышел на улицу и медленно зашагал по ней. Дверь дома, мимо которого я проходил, распахнулась, на пороге появилась женщина с ведром воды в руках. Она выплеснула воду на улицу, выпрямилась, и тут ее взгляд упал на меня. Ведро выпало у нее из рук и с грохотом покатилось по ступенькам. Женщина замерла в угловатой неестественной позе, глядя на меня с раскрытым ртом, словно не веря в реальность моего существования, потом, оставив ведро валяться на улице, метнулась в дом и захлопнула дверь.
На несколько мгновений меня захлестнула волна смущения, но усилием воли я быстро справился с ней и пошел дальше. Дойдя до конца улицы, я повернул обратно. Было слишком поздно и больше на своем пути я никого не встретил.
Кореянка стояла около дверей времянки с большим черным шлангом в руках. Она включила воду и начала поливать меня, как лошадь, упругой холодной струей.
- Теперь тебя можно пустить в баню, - с усмешкой сказала она.
Мы вошли в небольшую деревенскую баню с сауной. Я принял душ и попарился с настоем душистых трав. Все происходящее зачаровывало меня. Неординарность и непредсказуемость событий создавали восхитительное ощущение жизни, необычности и новизны. Я пытался представить, что меня ждет впереди, но воображения на это у меня просто не хватало. Я уже собрался выходить из сауны, когда дверь открылась и вошла кореянка, полностью обнаженная. За мгновение до этого я был расслаблен и спокоен. Ее неожиданное появление повергло меня в состояние, близкое к шоковому. Я онемел от неожиданности, не в силах оторвать взгляд от ее смуглого тела. Крут ворот мгновенно активизировался и завибрировал, зона под солнечным сплетением начала пульсировать. Ощущение пульса передалось в точку, расположенную на три пальца ниже пупка. Я понял, что начали возбуждаться энергетические центры, упражнения с которыми раньше я многократно выполнял, занимаясь у Ли.
- Возьми пульс снизу, - сказала кореянка.
Я уже умел выполнять упражнения с пульсами и управлять ими, поэтому, не раздумывая, собрал пульс из-под пупка, используя мыслеобраз втягивания его в руку и ощущения его вязкости. Я зажал пульс в руке.
- Вложи этот пульс в мое солнечное сплетение, - приказала она.
Я протянул руку к ее солнечному сплетению и сосредоточился на мыслеобразе выдыхания пульса в это место. Смущение прошло, и я полностью сконцентрировался на выполнении упражнения. Кореянка положила руку на мою лобковую область. Это прикосновение было приятным. Вместе с ее выдохом волна энергии прошла от ладони по моему телу, и я ощутил сладострастную дрожь в спине и ногах. Эта дрожь передалась ощущением холода в руку, несмотря на то что меня окутывал раскаленный воздух сауны. Энергия начала вращаться по кругу между нашими телами, проходя по моей руке, касающейся ее солнечного сплетения, и по ее руке, прижатой к моему лобку.
Кореянка показала мне несколько десятков способов манипуляции энергией и передачи ее от мужчины к женщине, и наоборот, вне полового контакта. Под утро она объяснила мне, что такого рода общение с женщиной позволяет воину Спокойных быстрее понять механизмы движения энергии, потому что при виде женщины мужская энергия активизируется и приходит в движение гораздо легче, чем при обычных медитативных упражнениях. Поэтому, когда у воина есть женщина-партнер, умение управлять ци формируется быстрее.
Уже рассвело, когда мы вымылись холодной водой, насухо вытерли друг друга и пошли во времянку. Кореянка велела мне лечь в постель и скользнула под одеяло, прижавшись ко мне всем телом.
- После упражнений подобного рода очень важно полежать, обнявшись, в специальных позах. Тогда восполняется затраченная энергия, и ее место занимает энергия противоположного знака. Хотя основные энергетические изменения происходят внутри организма, соприкосновение тел является раздражителем, который стимулирует обмен мужской и женской энергиями, что способствует восстановлению и накоплению сил.
Мы лежали обнявшись, периодически меняя позы, в течение нескольких часов. Я чувствовал удивительную легкость во всем теле и совершенно не хотел спать. Кореянка накормила меня, одела и снова завязав повязку на глазах, сказала:
- Ты не должен знать, где находится этот дом. Конечно, если ты захочешь, ты найдешь его, но я тебя прошу этого не делать, потому что сейчас слишком опасное время для нас обоих.
Не объяснив, в чем заключается эта опасность, она мягко взяла меня за руку и вывела на улицу. Открыв дверцу машины, девушка помогла мне забраться внутрь. Машина была той же самой, что привезла меня сюда. Я находился в грузовом кузове "Москвича". Я узнал это, ощупывая салон машины. Меня высадили из машины прямо на дороге недалеко от села Пионерское. Некоторое время, следуя указаниям кореянки, я оставался в повязке, когда же снял ее, то увидел удивленные лица людей, разглядывающих меня из проезжающего мимо троллейбуса...

Глава XVIII

В одно из воскресений Ли предложил нам со Славиком потренироваться на Партизанском водохранилище. Славик в этой день должен был работать, патрулируя водохранилище, но он уже приучил своих коллег по работе к тому, что он уходил в лес, надев старое, заношенное кимоно, и время от времени, создавая видимость трудовой деятельности, появлялся в районе дежурной части, чтобы выпить чаю, поболтать и снова уйти в лес.
- Сегодня я научу вас управлять болью, - сказал Ли. Чтобы разогреться, мы сделали пробежку по лесу. Ли бежал впереди, используя деревья в качестве воображаемого противника. Он сражался с хлещущими по телу ветками, отводя их, переламывая, захватывая, выполняя различные приемы и маневры, и мы следовали за ним, копируя его движения.
Размявшись, мы вышли на полянку, примыкающую к одной из тихих заводей Партизанского водохранилища. У Ли была привычка носить под верхней одеждой надетую через плечо холщовую сумочку, стянутую шнуром в горловине, причем он умудрялся носить ее так, что она была почти незаметна под пиджаком или легкой курткой. Ли достал сумку и вынул из нее большую бутылку, наполненную темной жидкостью. Присмотревшись, я заметил в ней какие-то корешки.
- Управлять болью очень просто, - сказал Ли. - Тут даже нечего объяснять. Сейчас вы все поймете сами.
Я понял, что начинаются неприятности. Часто Ли преувеличивал сложность выполнения упражнений и их важность для того, чтобы заставить нас сильнее сконцентрироваться, более активно переживать то, что мы делаем. Он почти никогда не успокаивал нас перед упражнением, а если успокаивал - это означало, что нас ждет что-то очень близкое к кошмару. Дезориентирующая словесная подготовка была коньком Учителя, и он иногда, входя в роль занудного европейского профессора, называл ее важным воспитательным моментом, необходимым для формирования специфического состояния боевой готовности.
Это состояние боевой готовности означало, что воин готов к любой ситуации, к любому повороту событий и не доверяет непроверенным сведениям или отрывочным характеристикам, полученным со стороны. Воин должен быть одновременно готов и к простому и к сложному, быть не слишком расслабленным, но и не напряженным. Он должен балансировать на грани между напряжением и расслаблением, спокойствием и агрессией. Это состояние как общий фон должно было присутствовать при выполнении любого упражнения.
Ли движением головы и нетерпеливым жестом руки, который заключался в круговом потряхивании кистью, словно что-то отбрасывающей вверх, дал нам понять, что мы должны раздеться догола. Взяв руку Славика, он вылил немного жидкости из бутылки ему на ладонь. Лицо Славика перекосилось от боли. Я почувствовал себя очень неуютно.
Ли, садистски ухмыляясь, подошел ко мне и встал у меня за спиной. Я весь напрягся в ожидании чего угодно, вплоть до удара палкой по голове. По моим плечам и спине потекла жидкость. Я собрал всю свою волю, готовясь к болевому шоку и чувствуя себя еретиком в лапах Торквемады, но ничего не произошло. Я было расслабился, и тут Ли с ухмылкой показал мне зажатый в другой его руке пузырек из-под поливитаминов. Судя по запаху, идущему от пузырька и моей спины. Учитель вылил на меня подсолнечное масло. Ли начал втирать масло в мое тело. Потом из потайного кармана, скрытого под воротником рубашки. Ли достал перышко и этим перышком начал наносить на мое тело поверх подсолнечного масла неизвестное мне снадобье из бутылки. Жидкость имела резкий запах и по своему действию была немного похожа на пасту Розенталя, но обладала гораздо более выраженным разъедающим действием.
Каждое прикосновение пера порождало невероятную гамму болевых ощущений, от разъедающего жжения до ноющего усталого онемения. Потом по моему телу прокатились волны холода и жара. Казалось, что кожу отрывают от тела и образующуюся кровоточащую поверхность натирают солью. Приступы боли накатывали и отступали, нарастая в своей интенсивности. Хотелось закричать, выскочить из собственного тела и умчаться как можно дальше, но какие-то последние волевые ресурсы удерживали меня на месте. Я начал глубоко дышать, пытаясь отключиться от сигналов, отчаянно посылаемых моей нервной системой. Мы и раньше выполняли подобные упражнения, контролем над дыханием снимая боль от ударов, или учились не реагировать на то, что Ли нас щекотал. Но такую боль, как сегодня, мне не приходилось испытывать никогда ранее.
Закончив намазывать спину. Ли перешел на ноги, но мазал их уже не так тщательно и равномерно, как спину, а длинными параллельными линиями, спускающимися вниз от ягодиц к ступням. После этого он перешел на живот, на котором начал чертить полосы хаотично, во всех направлениях, без всякого порядка.
То, что творилось с моей спиной, просто не поддавалось описанию. Казалось, она разбилась на множество участков, в каждом из которых боль пульсировала и ощущалась по-разному. Нервы были напряжены до предела. Стоило хоть чуть-чуть отвлечься от контроля над дыханием, как дыхание перехватывало, и мне казалось, что я схожу с ума. Хотелось кричать, плакать, двигаться, царапать ногтями тело, чтобы сорвать с себя пылающую кожу и мясо.
Прикосновения пера к животу тоже отдавались то холодной, то горячей, то острой или режущей болью. Ли налил жидкость мне на ладони и приказал растереть ею сначала кисти рук, а потом и все руки. Мне казалось, что я втираю перец в открытую рану.
Кивком головы Учитель указал на заводь и сказал:
- Входи в воду очень медленно, контролируя дыхание. Вспомни какое-нибудь стихотворение и читай его наизусть выразительно и четко. На твоем лице должно сохраняться выражение абсолютного покоя и удовольствия.
Я сделал отчаянную попытку выглядеть бодрым и счастливым, чем вызвал приступ неистового веселья у Славика. Меня это очень разозлило, хотя я понимал, что гримасы боли, перемежающиеся жалкими пародиями на улыбку, вполне могли бы принести мне Гран-при на конкурсе клоунов.
Ли дал Славику бутылку с жидкостью и предложил ему намазаться самому. Славик схватил бутылку с решительностью камикадзе, пикирующего на вражеский корабль. Учитель поспешил предупредить, чтобы он намазывался аккуратно, не расплескивая жидкость в больших количествах, потому что, зная силу воли и решительность Славика, Ли понял, что тот собрался вылить все себе на голову и растереться с отчаянностью смертника.
Я медленно входил в воду, и прикосновение воды к моей воспаленной коже вызывало ряд новых непередаваемых ощущений. Вода показалась мне ледяной, хотя в действительности было тепло. Я подумал, что препарат, которым меня намазал Ли, не только вызывает болевые ощущения, но и делает кожу гиперчувствительной, обостряя реакции организма на воздействие окружающей среды. Я медленно погружался, ступая по пологому дну, из последних сил сохраняя контроль над дыханием. Когда я оказался по горло в воде. Учитель велел мне перемещаться, делая определенные движения. Я начал выполнять эти движения руками, ногами и туловищем. В момент рассечения телом воды я почувствовал, что боль, казалось, уже достигшая пика, еще усилилась. Мне чудилось, что я двигаюсь не в воде, а в груде острых осколков битого стекла, которые при каждом движении срывали куски мяса с моего тела, как стая голодных пираний.
Я потерял чувство времени. Мелькнула мысль, что если бы я был христианином и верил в существование адских мучений, то с этого момента и навсегда я вел бы исключительно праведную жизнь.
Учитель дал мне знак выйти из воды. Я вышел и взглянул на часы Славика, которые тот оставил на своей рубашке. В заводи я провел всего лишь пятнадцать минут.
Славик начал входить в воду, а я получил новое задание. Ли велел мне тереться о стволы молодых деревьев и наносить удары по ним разными частями тела. Я бил по деревьям, испытывая при этом невыносимую боль. Учитель стоял рядом и каждый раз, когда он замечал по моим глазам или выражению лица, что я теряю контроль над действительностью, уходя внутрь себя и понемногу отключаясь от боли, он резким гортанным окриком возвращал меня к реальности. Одновременно с этим Ли монотонно и тихо, так, чтобы заставить меня внимательно прислушиваться, не прерывая выполнения упражнения, объяснял, для чего нужно установление контроля над болью, почему это так важно для меня.
Контроль над болью делает тебя воином, - говорил Учитель. - Ты сможешь гораздо дольше продержаться в поединке, чем боец, не владеющий этой техникой. Ты будешь биться, игнорируя призывы организма о помощи, не поддаваясь болевым ощущениям, травмам, не отвлекаясь на них. Даже если тебя ранят, ты будешь иметь дополнительное преимущество хотя бы потому, что сможешь контролировать свое тело и не позволишь боли влиять на твои действия и на ясность твоего рассудка.
Слова Ли отдавались где-то внутри моего сознания, гипнотизируя меня и вводя в состояние, которое я должен был испытать. Я действительно почувствовал себя воином, сражающимся в смертельном поединке, хотя моими противниками были всего лишь деревья. Изнутри поднялась волна холодной ярости, я наносил удары все сильнее и сильнее, чувствуя, как ярость и сила наполняют меня, подавляя приступы боли и контролируя их. Боль даже начала доставлять мне определенное наслаждение, потому что, чем сильнее она становилась, тем более сильным я себя чувствовал, подавляя и контролируя ее.
К моменту, когда Славик вышел из воды, я превратился в разъяренного берсерка, жаждущего крови и смерти. Славик, похоже, тоже испытывал нечто подобное, потому что, когда Ли дал нам сигнал начать бой, мы набросились друг на друга, как дикие звери. Мой организм непонятно откуда черпал все новые и новые силы, меня наполнила яростная готовность крушить и уничтожать все на своем пути, хотя ум оставался холодным и обрел удивительную четкость и ясность мышления. Было ощущение. что моя личность распалась на несколько составляющих, одной из которых был холодный сторонний наблюдатель, а другой - безумный всесокрушающий берсерк.
Мы со Славиком все больше входили в раж, и, похоже, это начало всерьез тревожить Учителя, потому что он несколько раз вмешивался, парируя наши удары, чтобы мы не поубивали друг друга. В какой-то момент он прыгнул вперед, разбросав нас в стороны.
Ли велел нам увеличить скорость боя, но удары наносить только в воздух, не касаясь друг друга. Мы двигались все быстрее и быстрее, подхлестываемые гортанными выкриками Учителя. Он обзывал нас ленивыми скотами и дворовыми собаками, недостойными своей похлебки, еще какими-то необычайно цветистыми ругательствами, но его слова нас не оскорбляли. Их эмоциональный накал заводил нас все сильнее, заставляя наносить удары на пределе скоростных возможностей организма. Для того чтобы мы еще больше сосредоточились на выполнении упражнения. Ли периодически давал команду:
- Быстрее, быстрее, быстрее, быстрее, быстрее... - по мере проговаривания увеличивая скорость и тональность речи так, что к концу он практически переходил на резкий пронзительный визг, вызывающий удивительную, почти гипнотизирующую отдачу в наших организмах. Когда я почувствовал, что больше не могу, что я уже дошел до предела. Учитель скомандовал:
- В воду. Быстро доплывите до середины водохранилища и обратно.
Я понял, что упражнение закончилось и началась заминка, когда бешеный ритм движений сменяется другим, менее интенсивным. Потом ритм снижался еще больше, чтобы полностью восстановить дыхание и, наконец, перейти к полному расслаблению.
Выйдя из воды, мы стали выполнять упражнения по кругам, постепенно снижая темп. В какой-то момент я увидел, как Славик расслабленно рухнул на траву и заснул. Через некоторое время я тоже отключился.
Я проснулся от холода. Тело казалось окостеневшим. Славик подошел ко мне и начал растирать мое тело старым шерстяным свитером. Я так закоченел, что почти не мог пошевелиться, и только болезненное покалывание напоминало о том, что мое тело еще живое.
- Где Ли? - спросил я.
- Он уехал в Симферополь, - ответил Славик. - Я должен идти на дежурство. В котелке горячая уха, и я принес немного яблок из сада.
Он ушел. Я накинул на плечи милицейский бушлат, который Славик принес из учебного класса, находившегося неподалеку, и набросился на уху, чувствуя, что никак не могу утолить зверский голод, проснувшийся во мне. Славик оставил мне ключ от одного из учебных классов, превращенного в склад зимней одежды для охраны. Я пошел туда, зарылся в кучу дубленок и заснул, то переходя в состояние полусна и просыпаясь от собственных криков и ударов, наносимых в воздух и по дубленкам, то снова засыпая.