Думай хорошо...

 

 

                     

                                            И будет Х-О-Р-О-Ш-О!

Путешествие за ПОНИМАНИЕМ / Библиотека / Александр Медведев, Ирина Медведева / Тайное учение даосских воинов / Тайное учение даосских воинов. Главы 4-6 

Тайное учение даосских воинов. Главы 4-6

Глава IV

 

Когда я поступил в институт, меня, как и всех остальных абитуриентов, отправили на общественно полезные работы. Мне предложили выбирать между работой в саду и ремонтом общежития. Я предпочел работать в общежитии и, быстро перезнакомившись там со студентами, собрал у них старые конспекты лекций и первоисточников на все пять лет предстоящего мне обучения. Это избавило меня от необходимости слушать и записывать лекции, и если мне не удавалось сбежать с занятий, чтобы потренироваться около могилы Болгарева, я во время лекций подробно описывал технику прыжков, которую показывал мой новый знакомый, имя которого мне до сих пор так и не удалось узнать.

Каждый раз, когда я спрашивал его имя, он заставлял меня называть его по-другому. Мне было немного трудно привыкнуть к этому, и я чувствовал определенную неловкость, обращаясь к корейцу под разными именами.

- Для чего ты это делаешь? - спросил я.
- Я поступаю так, - ответил кореец, - чтобы твоя привязанность была направлена не на имя, а на человека. Большинство людей привязываются к имени, но связь с человеком гораздо важнее. Имя - это не более чем инструмент, который нужно использовать, а не довлеющая над человеком абстрактная субстанция. Когда имя довлеет над человеком, оно управляет его судьбой, если же человек довлеет над своим именем, он распоряжается и именем, и судьбой, связанной с этим именем.

Во время одной из наших встреч я решил похвастаться результатами своих трудов и с гордостью продемонстрировал азиату толстую общую тетрадь с описанием техники прыжков. Кореец выглядел очень заинтересованным, он похвалил меня и забрал конспект, сказав, что внесет кое-какие поправки.
Очень торжественным тоном он заявил, что этот конспект является определенным переломным пунктом в наших отношениях, доказывая то, что он был на верном пути, выбрав меня в ученики, чтобы сделать меня Хранителем знания.
Лицо корейца стало таинственным и торжественным, и он замолчал, выдерживая паузу, чтобы подчеркнуть важность такого решения.
- Хранителем какого знания ты хочешь меня сделать? - спросил я.
- Ты будешь Хранителем знания учения "Вкус плода с дерева жизни". И первое, что я сделаю, - я открою тебе свое имя.
Я напрягся, ожидая, что сейчас я наконец-то услышу то, что он скрывал от меня столько времени, но кореец сделал жест подбородком, указывающий направление движения, и скомандовал:
- Следуй за мной.
Он быстро пошел по улице, и по его виду я понял, что в данный момент он не хочет, чтобы я задавал какие-то вопросы. Мы дошли до Неаполя Скифского, прошли по нему и оказались около какой-то свалки. Кореец нагнулся и двумя пальцами левой руки поднял с земли здоровенную кость, скорее всего коровью, и, раскачивая ее, как маятник, поднес кость к моему лицу.
- Тебе это ничего не напоминает? - спросил он.
- Нет, - ответил я, теряясь в догадках. - А что мне это должно напоминать?
- А сейчас?
Он отступил на шаг и, продолжая раскачивать кость, молниеносным ударом пальца правой руки перерубил ее пополам.
- И сейчас тебе это ничего не напоминает? - спросил он.
- Здорово у тебя получилось! - восхитился я. - Никогда не видел чего-либо подобного.
- Меня зовут Ли Намсараев, - сказал кореец. - Это имя тебе тоже ни о чем не говорит? Я думал, что твой отец рассказывал тебе о моем отце.
- Как, неужели ты сын Намсараева, друга моего отца? - изумленно воскликнул я.
Отец часто вспоминал о своем приятеле - буряте Намсараеве, с которым он вместе учился в Тимирязевской академии. Этот бурят владел каким-то национальным видом борьбы и показывал отцу, как он может одним пальцем перебить пополам баранью лопатку, которую раскачивал, как маятник, в пальцах другой руки.
Отец рассказывал мне много историй о Намсараеве, например, как он по каким-то религиозным соображениям отказался есть ежика. Однажды летом они оба подрабатывали на лесосплаве, и мой отец спас жизнь своему другу, когда тот провалился в зазор между бревнами и его чуть не задавило.

Мне показалось невероятным, что теперь я вижу перед собой сына старого друга моего отца. Лицо Ли снова приняло очень торжественное выражение.
- То, что я прибыл сюда и сделал тебя своим учеником, - это оплата моего долга, - провозгласил Намсараев. - По нашим обычаям отец не платит долг отцу. Долги отцов платит сын сыну. Дочери вообще не платят никаких долгов, они сохраняют накопленное. Женщина является хранительницей материальных ценностей, мужчинам же завещают духовное наследие и честь.
Слова Ли произвели желаемый эффект. Меня поразила идея того, что сын давно потерянного из виду друга моего отца явился сюда, чтобы отдать мне долг чести и сделать меня Хранителем неведомого знания. Почему-то я полностью и безоговорочно поверил ему.
Через несколько лет во время одной из наших последних встреч Ли дал мне понять, что он вовсе не является Намсараевым.
- Сейчас мы с тобой стали ближе, чем родственники, - сказал он, - потому что сильнее, чем узы крови, нас связывает приобщенность к знанию. Но пока для тебя должно оставаться тайной, как и почему я тебя избрал, ибо в нынешней ситуации я таким образом ограждаю тебя от неприятностей и опасности, которые могут навлечь на тебя эти лишние знания.

Тогда же он объяснил, что наше знакомство не было случайным и что он специально подружился с Роговым (приятелем, который познакомил нас около аптеки) и попросил его свести нас вместе. Взамен он обещал Рогову познакомить его с народными целителями, которые жили в Хабаровском крае. Нас с Роговым в свое время объединял сильный интерес к народной медицине, лечению травами, и мы вместе и по отдельности объехали многих травников, знахарей и народных целителей, пытаясь изучить их секреты и методы лечения. По рекомендации Ли Рогов через некоторое время уехал в Хабаровск. Я рассказывал ему истории о Намсараеве, друге моего отца, а Рогов уже пересказал Ли все, что слышал от меня.

Но тогда я ни о чем не подозревал и забросал Ли вопросами о его отце, семье, детстве, где он жил раньше и где находятся его родственники.
Иногда он обрывал меня, не желая отвечать на вопросы, но, чтобы не вызвать подозрений, все-таки изложил мне достаточно правдоподобную версию своей жизни.
Его мать якобы была кореянкой. Она поссорилась с отцом Ли, когда Ли был совсем маленьким, и увезла его и его младшего брата в Корею, где жили ее родственники. Там он рос вместе со своими двоюродными братьями, которые изучали корейское воинское искусство и обучали его. Недалеко от них жил старик китаец, друживший с его старшими двоюродными братьями и дядьями.

Этот старик китаец был одним из воинов жизни, он сделал Ли своим учеником и направил его на путь учения "Вкус плода с дерева жизни". Отказавшись рассказывать что-либо еще о своем прошлом. Ли сказал мне:
- Я взял тебя в ученики, оплачивая долг моего отца твоему, но ты должен доказать, что достоин быть моим учеником. Несколько испытаний ты уже прошел, но завтра тебе предстоит еще одно испытание, и твое будущее будет зависеть от того, сможешь ли ты с честью выйти из него. Если же ты не выдержишь испытания, наши встречи прекратятся.
Я сильно встревожился от этого заявления и попытался выяснить, что это за испытание, что я должен буду сделать, но Ли оборвал меня и сказал, что завтра я и сам все пойму.
С самого утра следующего дня я был в напряженном состоянии, ожидая чего-то непредвиденного, но день был самым обычным, и до позднего вечера ничего странного не произошло. В тот день мы с Ли не должны были встречаться.
Я возвращался домой, собираясь почитать книгу и лечь спать, как вдруг, когда я уже поднимался по ступенькам своего подъезда, меня окликнул Сергей, мой сосед по двору.
- Саша, подойди сюда, - крикнул он.
Он стоял рядом со своим приятелем и какой-то женщиной.
- У тебя есть ключи от красного уголка? - спросил Сергей.
- Наверно, они у матери, - ответил я.
Моя мать, убежденная коммунистка, несмотря на то, что была инвалидом I группы и много лет болела раком, испытывала неумолимую страсть к общественной деятельности, была активисткой, и ключи от красного уголка, где проводились партсобрания, хранились у нее.
- А зачем вам ключи от красного уголка? - поинтересовался я.
- Мы хотим поиграть там в шахматы, - с невинным выражением лица ответил Сергей.
Эта причина показалась мне достаточно убедительной, и я даже не предположил, что здесь может быть что-то не так.
- А ты уверен, что там закрыто? - спросил я. Мы подошли к красному уголку.
Сергей попробовал открыть дверь, но она оказалась запертой.
- Может быть, не стоит беспокоить твою мать, - сказал Сергей. - Попробуй нажать на дверь посильнее. Мне кажется, она откроется.
Я надавил на дверь плечом, Сергей мне помог, и действительно она распахнулась. Мы вошли внутрь полуподвального помещения, спустились вниз по лестнице, включили свет. Приятель Сергея и женщина пошли вперед. Я хотел пойти за ними, но Сергей меня остановил, сказав:
- Не ходи туда, они хотят побыть вместе.
- Вы собираетесь играть в шахматы или совсем в другие игры? - поинтересовался я.
- Подожди, я сейчас вернусь, - сказал Сергей.
Он подбежал к распределительному щитку и вывернул пробки. Свет погас. В темноте Сергей вернулся ко мне. В соседней комнате послышался стук падающей мебели, что-то разбилось, и я услышал раздраженные крики женщины:
- Нет, нет! Всем я не дам. Я договорилась с тобой одним, а там два таких здоровенных кобеля. Они мне всю матку вывернут наизнанку.
Сергей липкими вспотевшими руками вцепился мне в плечи, потряс и срывающимся голосом сказал:
- Подожди, сейчас она даст ему, а потом и нам даст, обязательно даст...
На это я ответил:
- Ты что, свихнулся? Это же изнасилование. Что ты затеял, идиот?
Только тут я понял, что, похоже, начинаются неприятности.
- Да ты не волнуйся, сейчас, сейчас... - бормотал Сергей. Я развернулся и оттолкнул его.
- Сейчас я включу свет и уйду отсюда, - сказал я. Нащупывая распределительный щиток, я вдруг подумал о том, что хорошо, что я в перчатках. На улице уже было прохладно, и я так и не успел снять перчатки, войдя в подвал.
Я ввернул пробки, вспыхнул свет, и в этот момент в дверь, которую Сергей предусмотрительно запер изнутри на крючок, кто-то начал ломиться. Раздался командирский голос моей матери:
- Бандиты! Немедленно откройте! Хотите изнасиловать бедную девочку! Я этого не допущу! Со мной наряд милиции.
Милиция, обескураженная таким ураганным натиском, как впоследствии выяснилось, держалась от матери на почтительном расстоянии сзади.
- Вот испытание, предсказанное Ли! - мелькнуло у меня в голове.
Я заскочил в актовый зал, включил там свет, приоткрыл дверь примерно на одну треть и прижался к стене около двери таким образом, чтобы она, если ее кто-нибудь откроет, скрыла меня.
Сергей побежал туда, где ссорились его приятель и женщина.

Не выдержав напора, дверь распахнулась, вошли двое в штатском, несколько милиционеров в форме, любопытные жители двора и, естественно, моя мать.
Один из людей в штатском, открыв дверь в актовый зал почти полностью, вошел, окинул комнату взглядом и ушел, не заметив меня, в комнату, где играли в шахматы и где милиция задержала героев несостоявшегося изнасилования.
Я аккуратно прикрыл дверь, выключил свет, хотя понимал, что это небезопасно, взял лежавшую на одном из стульев газету, положил ее на подоконник, открыл окно, убедился, что никто не видит, как я вылезаю, вылез через окно, наступив на газету, чтобы не оставить следов, забрал газету и, аккуратно закрыв окно, бегом бросился по улице к остановке автобуса, идущего в сельхозинститут.

Там я открыл своим ключом комнату ДНД и записал в журнале, что в такое-то время находился на дежурстве там-то и там-то, обеспечив себе таким образом пусть не очень надежное, но все же алиби.
Показавшись в общежитии и прогулявшись по городу, я вернулся домой и застал мою маму в очень возбужденном состоянии.
- Как хорошо, что ты вернулся, сыночек! - захлебываясь от переполнявших ее чувств, причитала она. - Представляешь, какой ужас. Сергей со своим приятелем затащили в красный уголок какую-то проститутку и захотели ее выебать, а она им не дала, и их забрали в милицию за изнасилование. Ко мне прибежал сосед, которого они не взяли с собой, и сказал, что они собираются изнасиловать бедную девочку. Я думала, что там действительно маленькая девочка, вызвала милицию, а там оказалась такая прошмондовка, что на ней клейма негде ставить.
На следующий день я узнал, что Сергея отпустили благодаря тому, что его мать работала в милиции. Женщину смогли уговорить не подавать заявления, хотя она некоторое время отказывалась это делать, ссылаясь на то, что их там было трое, целая банда, и особенно страшным был последний, который потом исчез, это бы для нее добром не кончилось, и т.д.
Но Сергей с приятелем решили, что лучше про меня не упоминать, чтобы им не "пришили" групповое изнасилование, и стояли на своем, утверждая, что их было только двое. Дело замяли, и они отделались легким испугом.
Через пару дней я узнал, что та же самая женщина, немного подвыпив, добровольно отдалась сразу семерым знакомым Сергея в какой-то подворотне.
Я вспомнил, как Ли, предрекая испытание, которое я должен выдержать, сказал:
- Ты еще наивен как ребенок, но в тяжелой ситуации ты будешь вести себя как муж, и от того, насколько ты будешь умен и ловок, зависит, сможешь ли ты в дальнейшем продолжать обучение или нет.
В то время я очень смутно представлял, что такое учение "Вкус плода с дерева жизни", считая, что мне придется изучать только философию и теоретические разработки недоступных мне техник прыжков, которые, чтобы освоить, нужно изучать с раннего детства. Но воинское искусство в любой его форме настолько сильно увлекало меня, что я был готов изучать даже то, что, как мне казалось, не сможет принести мне практической пользы как бойцу.
Через день Ли отыскал меня в городе. Мы заранее разработали маршрут, по которому я должен был проходить в определенные часы, и в какой-нибудь точке этого маршрута Ли присоединялся ко мне.
Я рассказал со всеми подробностями о том, что произошло, и, наконец, задал мучивший меня вопрос о том, как он смог предугадать эти события.
- При переходе человеческой личности на более высокий уровень, - ответил Ли, - когда личность проникает в сферы, которые ранее были ей недоступны и которые в некотором смысле поднимают ее над самой собой, всегда начинается цепь испытаний, преодолев которые, эта личность или утверждается на новом уровне, или скатывается на свой старый уровень, а возможно, и еще ниже, если не сможет их преодолеть.
- Но ты знал заранее в деталях то, что произойдет? - спросил я.
- Я знал, что тебя ждет испытание, но в чем точно оно заключается, мне было неизвестно, - отрезал Ли таким тоном, что дальше я спрашивать не стал.
В течение двух следующих месяцев Ли регулярно встречался со мной в парке, показывая технику прыжков. Иногда мы на целый день уезжали в лес и тренировались там.
Почти все время, которое я проводил на лекциях в институте, я посвящал детальному конспектированию его уроков.
Наконец, я принес Ли несколько тетрадей с описанием и систематизацией того, что он мне показывал. Ли забрал тетради, и, когда через несколько дней я спросил о них, он мне ответил, что сжег все мои конспекты, включая ту тетрадь, которую я ему дал перед историей с изнасилованием. Я почувствовал ужасную обиду и злость.
- Как ты мог так поступить! - закричал я. - Ты даже представить себе не можешь, сколько времени и труда мне стоило написать все это!
- Написанное привязывает к себе, - спокойно сказал Ли. - Ты должен все держать в голове, а не в тетрадях. Нет никакого смысла делать конспекты.
Через некоторое время Учитель объяснил, что, запрещая мне делать конспекты, он тем самым побуждал меня еще более старательно записывать то, что он говорит.
- Твой первый удачный опыт охладил бы твой пыл, - сказал он, - и если бы я просто похвалил твои конспекты и вернул их тебе, ты в дальнейшем уже не писал бы их с таким усердием и чувством. С другой стороны, ты бы привязывался к написанному, не стараясь запомнить, успокаивая себя тем, что все знания хранятся в твоих тетрадях. Я же заставил тебя и запоминать и записывать, стараясь делать и то и другое наилучшим образом. Записи могут пропасть, но память твоя не исчезнет, пока ты жив.

И действительно, я, несмотря на запрет Ли записывать, старался конспектировать все еще подробнее и лучше, одновременно запоминая то, что он мне показывал.
- Я знал, что твоя натура европейца упряма, - посмеивался надо мной Учитель, - и был уверен, что, отняв твои драгоценные записи, заставлю тебя создавать новые шедевры.
Но в тот момент объяснение Ли, что написанное привязывает к себе, меня абсолютно не удовлетворило и не вдохновило. Мои конспекты представлялись мне такой драгоценной сокровищницей знаний, что их уничтожение можно было сравнить по уровню ощущений с потерей близкого человека. Обида и злость нарастали так, что я почти не мог контролировать их. То, что Ли относился к моим страданиям с насмешливым безразличием, их ничуть не облегчало.
Выбрав момент, когда моя злость достигла пика. Ли весело предложил мне:
- А ну-ка, ударь меня. Я попробую увернуться, стоя на земле. Только одно условие: ты должен ударить очень сильно - и я покажу тебе технику, которая сметет боль утраты твоих конспектов.
Я ударил его изо всей силы несколько раз. Ли уходил от ударов, стоя на месте, неуловимыми движениями туловища, шеи и плеч, так что очень быстрая серия ударов словно повисла в воздухе - я промахивался каждый раз, несмотря на то, что Ли оставался на том же месте, не отступая ни на шаг. Тогда я попробовал схватить его, но Ли безо всяких усилий отвел мои руки.

Я набросился на него, как бешеный, с единственной целью - хотя бы прикоснуться к нему, но он начал уходить, оказываясь то у меня за спиной, то сбоку, а один раз умудрился даже пролезть у меня между ног в очень низкой стойке в момент, когда я хотел ударить его ногой.
Наконец я остановился и сказал:
- Ли, но ведь ты же не прыгаешь!
- А как ты думал, мой маленький друг, - усмехнулся он. - Разве можно научиться прыгать, не научившись стоять на земле? Конечно же, прежде чем освоить искусство прыжков, я долгие годы изучал бой на земле.
- Почему ты скрывал это от меня? - спросил я. - И зачем просил обучать тебя карате?
- Потому что ты еще не был готов воспринять, а я не был готов передать тебе эти знания.
Позабыв о конспектах, я с воодушевлением спросил:
- С чего мы начнем наш урок?
- Первый урок уже был, - ответил Ли. - А начнем мы с того, что стоять на земле как раз и не нужно.
- Ты противоречишь себе, - заметил я. - Только что ты говорил, что учился стоять на земле, а теперь утверждаешь, что стоять на земле не нужно.
- На самом деле мы не стоим на земле, - сказал он и прошелся передо мной на полусогнутых ногах, потом застыл на носке ноги, перекатился с носка на пятку и застыл на ней. Его туловище совершало мелкие колебательные движения из стороны в сторону. Он снова прошелся, перекатываясь с пятки на носок, его руки замелькали в непонятном хаотическом рисунке непрерывных движений. Когда он поворачивался вокруг своей оси, в движении участвовали руки и все тело.
- Видишь, я не стою на земле, - сказал Ли. - Я все время нахожусь в движении, потому что это дает мне основные преимущества.
- Какие преимущества?
- Если ты не имеешь равновесия, то его нельзя нарушить. Если ты не имеешь стойки, ты непредсказуем. Если ты не выполняешь конкретного движения, ты неуязвим. Не существует ни поз, ни стоек, ни движений, ведь движение - это лишь ряд застывших поз. а поза представляет собой непрерывное движение. Как бы ты ни старался быть неподвижным, в тебе не затухают внутренние движения. Он вытянул руку вперед и спросил меня:
- Скажи, эта рука движется или нет?
- С точки зрения законов физики она может двигаться относительно каких-то точек отсчета, - осторожно ответил я.
- Она движется относительно земли? Сейчас она движется или нет, если исключить мелкие ее колебания? Понятно, что она делает какие-то микроскопические движения, но их мы не будем принимать в расчет.
- Нет.
- Ты неправ. А сейчас?
Я внимательно посмотрел на его руку. Ли не изменил ее положение, но что-то в его руке изменилось. Вдруг я понял, что он имеет в виду.
- Сейчас она не движется, а тогда она двигалась, - сказал я.
- Как ты догадался?
- Сначала она была напряжена, а теперь рука расслаблена.
- И что из этого?
- Я не могу четко объяснить это словами, но мне кажется, что я понимаю, что ты хочешь сказать.
- Ты прав. Напряженные мышцы уже избрали направление. Рука как бы движется, хотя это движение и незаметно.
Чтобы выбрать новое направление, рука должна сначала расслабиться, а потом начать новое движение. Когда же рука расслаблена и нет чрезмерно напряженных групп мышц, она может начать двигаться в любом направлении. В момент расслабления она неподвижна. Но существует еще один тип неподвижности - когда рука движется во всех направлениях. Если в первом случае она могла начать движение только после того, как она расслабилась и превратилась в неподвижную руку, после того как был создан импульс силы для движения в каком-либо направлении, то во втором случае надо было лишь создать импульс силы для движения руки.
Существует еще и третий случай, когда рука движется все время и уже имеет импульс силы, перемещаясь во всех направлениях.
- Как это может быть?
- Вот так, - сказал он и сделал быстрое восьмеркообразное движение рукой, хаотически прерывающееся какими-то подергиваниями и отдергиваниями руки в разных направлениях.
- Сейчас я смогу ответить на любую агрессию гораздо быстрее, чем я смог бы это сделать, имея руку напряженной или расслабленной.

Моя рука уже движется. Она уже имеет импульс силы, но движется она во всех направлениях и может в любой момент выбрать необходимое мне усилие и направление. Поэтому я владею и силой, и пространством, и временем, а это - источник победы.
В тот день Ли впервые показал мне технику взвешенного шага и облачных движений. "Взвешенный шаг", или "катящийся камушек", начинается из исходной позиции "согнутый палец", в которой, совместив ступни ног и колени, чуть наклонившись вперед и присев, исполнитель становится на голову ниже своего роста. По мере повышения мастерства стойка понижается, доходя до уровня на две головы ниже своего роста.
"Взвешенный шаг" выполняется на полусогнутых ногах с чуть наклоненным вперед туловищем и постоянным легким ощущением потери равновесия в ту сторону, куда совершается движение, с поочередной сменой стоп, перекатывающихся с пятки на носок при движении вперед и с носка на пятку при движении назад. Стопы выносятся, как правило, на произвольное расстояние, зависящее от конкретной ситуации или предполагаемого маневра, и ставятся одна перед другой на одну и ту же линию либо на одну и ту же сторону воображаемого круга. "Взвешенный шаг" выполняется вперед и назад с поворотами во всех направлениях.
Облачные движения основываются на восьмерко- и кругообразном движении рук в различных плоскостях и направлениях в сочетании со своеобразными подергиваниями.

Эти движения, непредсказуемые и хаотичные, создают словно облачную завесу вокруг исполнителя, двигающегося в технике "катящийся камушек". Эти движения отвлекают противника, скрывают начальный момент и направление удара и являются великолепной защитой, так как перекрывают практически все уязвимые части тела исполнителя, и удар противника, не достигнув тела, блокируется и отводится облачными движениями почти автоматически.
Мы выезжали в лес и там проводили долгие часы, когда я повторял движения за Учителем, отрабатывая координацию и скорость.

Ли еще не называл свою школу Шоу-Дао, но уже рассказал мне о том, что в древности члены клана, к которому он принадлежит, называли себя Спокойными или Бессмертными.

Облачные движения базировались на обширном теоретическом материале, включая теорию инь и ян, слегка отличающуюся от традиционных представлений, теорию пяти первоэлементов, теорию триграмм, кругов и плоскостей. Существовало множество комплексов облачных движений в зависимости от той или иной ситуации, роста противника, уровня его подготовленности, позиции и множества других факторов. Некоторые из этих комплексов и типов движений я описывал в других моих книгах. Их можно увидеть и в многочисленных учебных видеопрограммах, число которых все время пополняется. Моя мечта - отснять 600 часов учебных видеофильмов, чтобы таким образом познакомить многочисленных поклонников этого вида боевого искусства с основами боевых, медицинских и медитативных практик. Осуществится ли она? Это покажет время.

 Глава V

- Помнишь, ты как-то сказал, что я отмечен печатью судьбы, - спросил я. - Тогда ты не захотел объяснить мне, что это значит. Может быть, объяснишь сейчас?
- Объяснить-то я могу, но вряд ли ты поймешь, что это такое. Печать судьбы нужно чувствовать и уметь пользоваться удачей, которая дарована тебе, так, чтобы не только твоя судьба влияла на тебя, но и ты влиял на свою судьбу примерно так, как это сделал даос в притче, которую я тебе расскажу. Это притча о даосе и судьбе.

"Один даос всем говорил, что может повлиять на свою судьбу. Услышала про это его судьба и явилась к нему в образе старухи с мешком.
- В этом мешке, - сказала старуха, - вся твоя жизнь, а я - твоя судьба. Ответь, как ты можешь повлиять на меня, если я предопределяю дорогу твоей жизни?
Недолго думая, даос схватил старуху, ударил ее по голове палкой, отобрал мешок и пошел своей дорогой".
Верно говорят Спокойные:
- Всегда найдется и третье решение.
Кто теперь не поверит даосу, если тот скажет, что повлиял на свою судьбу?

Кореец посмотрел на меня с ехидной усмешкой, ожидая вопроса.
- Что такое третье решение? - спросил я.
- Третье решение - это наиболее верное решение, то есть "ни да, ни нет".
- Но это же ничего не объясняет.
- Я и не говорю, что европейцу можно что-то объяснить.
- А китайцу можно объяснить все? - обиделся я.
- В нынешнем Китае гораздо больше европейцев, чем в Европе. Европеец - это состояние ума, а не географическая принадлежность. Человеческая глупость не имеет границ, но в Китае, как и в Европе, иногда встречаются люди, которым можно многое объяснить.
- В притче ничего не говорится о печати судьбы. Что же это такое? - спросил я.
- Человек, отмеченный печатью судьбы, - торжественно сказал кореец, - это не тот человек, к которому благоволит случай, а тот, который хватает судьбу за волосы.
- Что это значит?
- Печать судьбы - это наличие некой внутренней силы, позволяющей человеку свободно следовать своему интуитивному началу. Таким образом, печать судьбы означает возможность сделать ее носителю правильный выбор, не имея полноценной информации для принятия логического решения. Правильный выбор часто идет вразрез с логикой и здравым смыслом, он бывает рискованным, непредсказуемым и необъяснимым, поэтому он ассоциируется с образом, когда человек хватает свою судьбу за волосы и выигрывает, даже ставя на карту свою жизнь.
Но так как воин жизни никогда не станет рисковать своей жизнью без того, чтобы его вынудили к этому обстоятельства, он с помощью длительных упражнений развивает и совершенствует свой дар, и присущая ему от рождения внутренняя сила - его печать судьбы - превращается в мощное оружие, неподвластное логике и контролю, внутренняя сила начинает время от времени вырываться наружу, формировать желания человека и оказывать влияние на его решения.
Внутренняя сила - это дар интуитивного выбора, который безошибочно ведет человека в нужном направлении даже помимо его воли. Но это только одно из проявлений внутренней силы. Есть много других форм ее проявления, связанных с мобилизацией физических ресурсов организма и с генерацией неведомых ранее самому человеку сил, которые вы, европейцы, иногда называете сверхспособностями, и с концентрацией их на исключительно высоком уровне для достижения тех или иных целей.
Внутренняя сила имеет как духовные, так и чисто физические грани. Развитая интуиция - это одна из духовных граней. Ты учишься прислушиваться к направляющему голосу внутри тебя и абсолютно расслабленно, не терзаясь сомнениями и страхом, принимаешь решение, которое оказывается единственно правильным, даже если принять его было трудно с точки зрения логики и морали.
По мере обучения я начал понимать на практике, как проявляется духовная грань внутренней силы. Иногда, когда я разыскивал какое-либо место в городе, неведомая сила внутри меня заставляла меня неожиданно пойти в направлении, которое казалось мне неправильным, но я действовал, подчиняясь командам, идущим непонятно откуда. В лифте, когда я не знал, на каком этаже расположена квартира, моя рука сама нажимала кнопку, и я угадывал верно. Иногда у меня возникало в городе желание спрятаться, я делал это и избегал таким образом встречи с неприятным мне человеком.
Со временем отдельные мелочи стали приобретать характер закономерности. В затруднительных ситуациях я научился спрашивать свой внутренний голос о том, как мне поступить, и я чувствовал, как он отвечает мне. Печать судьбы проявлялась и в общении с людьми. Иногда, когда мне нужно было добиться чего-либо от человека, но он сопротивлялся, у меня возникало желание сделать нечто неожиданное, повести себя особым образом, отличным от нормального, общепринятого поведения, и это срабатывало, хотя не всегда было легко преодолеть поведенческие и моральные стереотипы, и мне казалось, что кто-то другой вселялся в меня, действовал и говорил от моего имени.
Приведу еще два примера проявления внутренней силы. Первый случай произошел, когда мы были вместе со Славой Скворцовым, о котором я буду много рассказывать впоследствии, так как мой Учитель выбрал его в качестве моего напарника.
Мы со Славиком парились в сауне. Сразу после бани мы должны были ехать в Алушту. Вдруг Славик вспомнил, что оставил дома кошелек. У меня денег тоже не оказалось, и нам не на что было купить билеты, а по срокам мы не успевали зайти домой.
Мы растерялись, пытаясь сообразить, где взять деньги, и вдруг Славик сказал:
- Под скамейкой в раздевалке между досками пола лежат пять рублей.
- Откуда ты знаешь?
- Я не знаю. Можешь считать меня сумасшедшим, но я уверен, что это так.
Для того, чтобы вытащить скамейку, нам пришлось отодвинуть шкафчики для белья, и действительно там почти незаметно в щели между досками пола лежала пятирублевая бумажка. Этого нам с лихвой хватило на билеты.
Другой случай произошел со мной. Одна моя знакомая очень просила меня достать книгу по моделированию одежды французского автора. Небольшой тираж разошелся мгновенно, и купить книгу было практически невозможно. Честно говоря, найти ее я не особенно старался, просто отметил у себя в памяти, что надо купить книгу, если вдруг ее увижу.
Я шел по городу по своим делам, миновал киоск "Союзпечати", прошел метров сто, и вдруг какая-то сила внутри меня заставила меня вернуться к киоску. Я заглянул в окошко и сказал:
- У вас есть такая-то книга. Я хочу ее купить.
- Откуда вы знаете, что она у меня есть, - с изумлением спросила киоскерша.
- Просто знаю.
- Действительно, я купила у спекулянтов две книги - для себя и для дочери, но дочери книга оказалась не нужна. Я могу вам ее продать, но чуть дороже - по той цене, по которой сама покупала.
Она вынула из-под прилавка книгу и дала мне.
Потом я заговорил об именах, вспоминая слова корейца о том, как имя влияет на человека, и спросил, до какой степени распространяется это влияние.
- Это влияние подспудно, - ответил он, - и зависит в первую очередь от того, знает ли человек о смысле своего имени и знают ли о его смысле окружающие. Но на человека влияет не только смысл имени. Сильное воздействие оказывает и звучание - благозвучное или неблагозвучное. Звуки имени могут вызывать разные подсознательные реакции - расположения, отвращения или даже страха, если имя звучит достаточно агрессивно. С другой стороны, имя может вызвать пренебрежение, если кажется смешным, или вызвать уважение, если ассоциируется с каким-нибудь великим человеком или важным событием. Ассоциативное влияние имен очень велико, но есть еще и многие другие аспекты влияния. Разве ты не замечал в жизни каких-нибудь странностей, связанных с именами? Ну-ка, напряги свои мозги и приведи мне несколько примеров.
Мне даже напрягаться не пришлось. Весь сельхозинститут потешался над фамилиями преподавателей института и особенно над фамилиями комендантов общежитии. Комендантов было трое с фамилиями Могила, Погибель и Гробовский. Кафедрой животноводства заведовал Хлевной, а под его началом работали Баранов, Медведев и еще несколько человек с фамилиями, производными от названий животных. Заведующий кафедрой электрификации носил фамилию Лучинкин.

Растениеводство возглавлял Яровой. У него работали сотрудники с фамилиями типа Пшеничный и т.д. Кафедра плодоводства радовала фамилиями вроде Яблочкин и Вишенкин.
- Вот видишь, - сказал кореец. - Вполне естественно предположить, что их фамилии повлияли на выбор жизненного пути, как когда-то жизненный путь их предков влиял на возникновение фамилии. С чего бы Хлевной начал заниматься животноводством? Конечно, можно привести много других причин, но фамилия тоже могла сыграть свою роль.
Кстати, разве ты никогда не отождествлял свою фамилию с образом бурого медведя, могучего зверя, царя русских лесов. Вполне возможно, что твое увлечение борьбой связано с желанием быть таким же большим и сильным зверем, как бурый медведь. Разве у тебя не вызывало умиление упоминание о нем и ты не отождествлял его с самим собой?
Я был вынужден признать, что он прав. Я обожал конфеты "Мишка Косолапый" и всегда с нежностью смотрел на изображенных на обертке конфеты медведей, играющих у поваленного дерева.
- То же самое происходит у Лосева, Зайцева и Комарова. Но если у медведя можно найти какие-то вдохновляющие черты, которыми ты хотел бы обладать, - у него есть сила, добродушие, злобность, агрессивность, крупное мощное тело, то в фамилии Комаров гораздо меньше ассоциативно приятных черт, и поэтому Комаров может быть не всегда удовлетворен своей фамилией, даже не отдавая себе в этом отчета. Представь, что бы ты чувствовал, если бы твоя фамилия поменялась с Медведева на, например, Сусликова. Внутренняя неудовлетворенность именем или фамилией накапливается с годами и превращает носителя неблагозвучного имени в человека, который хочет что-то доказать миру, добиться чего-то, любым способом получив уважение окружающих, и делает это только для того, чтобы компенсировать незаметный, но постоянный урон, наносимый именем его самооценке...
Во время одной из наших последующих встреч я попросил Ли подробнее рассказать, что такое дерево жизни, плод с дерева жизни и аромат плода.
- Дерево жизни - это сама жизнь во всех ее проявлениях, - сказал он. - Но воины жизни понимают под деревом жизни еще и правильную жизнь человека, вооруженного знаниями и сохраняющего истинную картину мира, то есть видящего мир в целом. Жизнь обычных людей можно охарактеризовать поговоркой, что они "за деревьями не видят леса". Воин жизни видит и деревья, и то, что находится внутри деревьев, и весь лес целиком, сохраняя все это в своем сознании, даже если он сидит у подножия дерева с завязанными глазами и лишь с помощью рук может ощущать шероховатость и теплоту коры.
Плод с дерева жизни - это твоя жизнь. Если дерево жизни олицетворяет жизнь вообще, всю землю и все мироздание в целом со всеми его катаклизмами, явлениями и проявлениями, то плод с дерева жизни - это собственно твоя жизнь. Более того, это не просто твоя жизнь, а некий континуум времени, в течение которого ты живешь и поедаешь плод, со всеми твоими удачами и неудачами, навыками, впечатлениями и многим другим. Это же включает твою подготовленность к этой жизни, твои знания и идеологию и много чего еще, то есть плод с дерева жизни - это процесс твоей жизни, и искусство поедания плода сводится к искусству жить, к искусству самой жизни.
Ты сам поедаешь плод своей собственной жизни. Здесь присутствует символ самопоедания, напоминающий древний символ змеи, кусающей собственный хвост и образующей при этом кольцо, символизирующее вечность. Такой трактовкой воины жизни подводят твой плод жизни к символу вечности, и искусство поедания плода одновременно становится искусством сохранения, накопления и созидания плода. Иначе говоря, поедая плод, ты не просто уничтожаешь что-то и выбрасываешь, а как бы многократно пропускаешь себя через себя, видоизменяешь и совершенствуешь его, превращая в совершенно иное новое качество.
Аромат плода - это воздействие на окружающих с той или иной целью, той или иной информацией о себе или о клане или о чем-то еще. Существуют специальные приемы распространения аромата плода для достижения нужного тебе эффекта воздействия на окружающих. Аромат плода может сводиться к передаче информации о тебе другими людьми нужным тебе людям, к той информации, которая создается вокруг тебя в твоем ближайшем окружении со всеми частными мнениями знающих тебя людей, со всеми возможными сплетнями и пересудами. Все это - аромат плода, который ты распространяешь вокруг себя. Часто бывает, что несколько скандальный аромат, резкий необычный запах на грани скандальности может оказаться более привлекательным для определенных групп интересующихся тобой людей, чем просто постоянный, равномерный, неяркий, пусть даже приятный аромат.
В общении, как и во всем остальном, воины жизни выбирают срединный путь, оставаясь нейтральными в своих внутренних проявлениях, но создавая вокруг себя аромат, который может трактоваться как в одну, так и в другую сторону. Воин жизни подает себя, не раскрывая своих истинных намерений и чувств, так, как ему выгодно, создавая впечатление достоинств или недостатков, каких-то мелких привычек или страстей. Любое качество человека может оказаться как недостатком, так и достоинством, как химическое соединение одновременно бывает и ядом и лекарством - все зависит от меры применения или проявления и от ситуации.
- То, что ты говоришь, очень интересно, - сказал я, - но это только теория, общие слова. Ты мог бы показать мне практическое применение теории аромата плода в общении с людьми.
- Конечно, - сказал Ли. - Начнем прямо сейчас. Для начала мы опробуем аромат твоего плода на женщинах. Я пойду немного поодаль от тебя, чтобы мой аромат не примешивался к твоему и не влиял на результаты. Постарайся передать встречным женщинам посыл теплых чувств, исходящих от тебя.
- Как это сделать?
- Подумай сам.
Ли жестом указал мне идти вперед и, чуть задержавшись, последовал за мной. Я вспомнил все, что читал о внушении и гипнозе, и, сконцентрировав всю свою волю, прямо и твердо взглянул в глаза первой встретившейся мне женщины, пытаясь передать ей мой внутренний посыл.
Женщина, видимо, ошарашенная моими выпученными глазами, слегка вздрогнула и ускорила шаг. На двух следующих я произвел не лучшее впечатление.
Взрыв хохота заставил меня обернуться. Ли быстрым шагом приближался ко мне, держась за живот и не переставая хохотать.
- Да не смотри ты на них, как голодный удав на курицу, - отсмеявшись, сказал он. - Так ты всех женщин распугаешь. Разве ты не знаешь, что прямой взгляд в глаза у незнакомых людей ассоциируется с агрессией? Ты же не в транс ее хочешь вогнать, а передать ей теплые чувства. Разве ты сейчас испытываешь теплые чувства? Ты собран и напряжен. Расслабься, почувствуй себя легким и счастливым, и вырази это, может быть, мимолетным взглядом, улыбкой, но не делай это нарочитым или искусственным. Счастье и тихая радость должны окутывать тебя невидимым облаком, незаметно переливаясь в тех, кто приближается к тебе. Ты можешь даже не смотреть на женщину, а просто пройти мимо, но пусть на твоих губах играет загадочная улыбка. Ты должен светиться изнутри. Иди вперед и попробуй еще раз.
Раньше я в качестве медитативного упражнения учился вызывать ощущение счастья и тихой радости. Ли говорил, что привязкой для этих чувств является внутренняя улыбка. Нужно было успокоиться, полностью расслабить мышцы лица, а потом, не раздвигая мышечным усилием уголки губ, представить, что они слегка приподнимаются и губы складываются в легкую улыбку, подобную той, которую изображают на статуях Будды. Ощущение легкого подъема уголков губ вызывает ассоциативную реакцию тихой радости и спокойствия, и создать нужное медитативное состояние становится гораздо легче.
Ли говорил, что такая улыбка является еще и великолепным методом контакта с людьми, которым ты не хочешь открывать свои намерения и намерения которых ты хочешь понять. Нейтральное, доброжелательно-спокойное выражение лица не отражает никаких твоих чувств, и собеседник, лишенный мимической информации, проецирует свои чувства на тебя, читая в твоем лице отражение своего состояния, и его лицо меняется в соответствии с его представлением о твоей оценке. Так, если человек уверен в себе, он будет считать, что ты одобряешь его, выражая это одобрение своей улыбкой; неуверенный же собеседник может прочесть на твоем лице презрение и насмешку.
Я снова пошел вперед и с помощью внутренней улыбки вызвал ощущение счастья и легкости бытия и радости жизни, потом добавил чувствам интенсивности, представив, что это счастье переполняет меня и перехлестывает через край, излучаясь в пространство весельем и любовью к окружающим. Краем глаза я заметил у встречной женщины реакцию удивления, смешанного с восторгом и каким-то внутренним непониманием происходящего. Ее реакция окрылила меня, я, казалось, парил над землей на волне затопивших меня положительных эмоций. Девушка лет двадцати остановилась, заглянув мне в глаза. Мне показалось, что она хочет заговорить, но я прошел мимо, поражаясь произведенному эффекту. С каждой минутой упражнение нравилось мне все больше и больше, и я всерьез задумался о его практической пользе. К сожалению, на следующем перекрестке Ли прервал мою эйфорию, положив руку мне на затылок.
- Слушай, мне понравилось! - восторженно сообщил я.
- Не сомневаюсь. Но слишком жестоко часто пользоваться этим приемом, демонстрируя обычным людям, как счастлив может быть человек. Нельзя так издеваться над гражданами твоего города. Они тебе этого не простят.
Ли, как всегда, говорил полушутя-полусерьезно, но я понял, что в этом есть определенный смысл, потому что уже знал из личного опыта, что часто чье-то счастье вызывает у людей зависть и негативную реакцию.
- Пожалуй, ты прав, - согласился я.
- Еще бы. Только глупец может дразнить своим счастьем окружающих. Если хочешь, чтобы люди тебя любили, ты должен быть глупее их, слабее и менее удачлив, но при этом вызывать их интерес или быть им полезным. Конечно, на некоторых женщин это не распространяется, но ты уже, наверно, знаешь, что жалость порой бывает сильнее, чем любовь.
Есть древняя притча о том, как богатый вельможа со свитой во время охоты разорил поле бедного крестьянина и спросил, чем он может возместить ущерб.
- Не мог бы ты, сиятельный, вытоптать поля моего соседа? - склонившись в глубоком поклоне, спросил крестьянин.
Я расхохотался.
- Знаешь, я слышал современный вариант этой притчи, - сказал я. - Только там вместо вельможи корабль пришельцев из космоса при приземлении задавил козу крестьянина, и тот попросил в качестве компенсации приземлиться еще раз на корову соседа.
- Вот видишь, люди не меняются, несмотря на технический прогресс, - торжествующе изрек Ли. - Теперь изменим настроение, демонстрируя людям другую крайность. Попробуй показать окружающим, как тебе плохо.
Я попытался вызвать самые негативные чувства, которые только мог представить, и вскоре погрузился в бездонную пучину тоски и безысходности. Мои мышцы, казалось, потеряли всякую силу, взгляд затуманился, я брел, как в полусне, не разбирая дороги.
Неожиданно я почувствовал, как на мое плечо опустилась чья-то участливая рука. Я поднял взгляд, полный отчаяния, и увидел перед собой доброе лицо пожилого мужчины.
- Ну не расстраивайтесь вы так, молодой человек, - сказал он. - Все перемелется, все будет хорошо.
Я, со слезами на глазах, взял двумя руками его руку, прижал ее к своему сердцу и сказал, преданно глядя в его лицо:
- Спасибо, отец. Огромное вам спасибо.
Я был искренне благодарен ему не только потому, что он захотел меня поддержать, но и оттого, что он, сам того не ведая, оценил мое искусство.
Вспомнив об уроках Ли, когда он, для того чтобы избавить меня от стеснительности, заставлял меня целовать руки всем подряд, знакомым и незнакомым, я поцеловал мужчине руку. Между нами проскочила какая-то искра. Пожилой человек весь зажегся изнутри. Мы разделяли ни с чем не сравнимый восторг взаимопонимания и благодарности, молчаливого общения, возникшего между нами. Я пошел по улице уже с гордо поднятой головой, словно его поддержка влила в меня новые силы и я вновь обрел смысл жизни, столкнувшись с добрым человеком, который готов прийти на помощь незнакомцу.
- Это была сцена, достойная Шекспира, - радостно прокомментировал Ли на следующем перекрестке. - Знаешь, ты мог бы стать неплохим актером. Главное, что твои молодость и невинность заставляют тебя быть совершенно искренним в своих эмоциональных проявлениях.
- Но этот человек действительно добрый и хотел помочь мне, - сказал я. - Поэтому я искренне благодарен ему.
- Есть побуждения и проявления, - сказал Ли. - Ты реагируешь на проявления, не понимая побуждений, и это уводит тебя в сторону, не позволяя видеть картину в целом. Ты позволил этому мужчине проявить свои лучшие качества и насладиться собой и своей властью над твоим духом. Он тоже видел не побуждение, а проявление, поэтому такие люди, как он, беззащитны и легко попадают в лапы мошенников, страдая из-за своей доверчивости, но то, что они есть среди нас, облагораживает окружающее общество, даже если их побуждения и не кристально чисты.
В качестве следующего задания Ли предложил мне войти в магазин, расположенный на одной из тихих улочек сразу за мостом через Салгир, и попросить у продавщицы 10 рублей, причем попросить так искренне, чтобы мне просто невозможно было отказать.
Хотя я и сомневался, что мне удастся выпросить такую сумму, но уже вошел во вкус и, глядя на молодую продавщицу ясным, открытым и честным взглядом, попросил одолжить мне на полчаса 10 рублей, потому что мне срочно надо купить одну вещь и это необычайно важно для меня, деньги я обязательно верну...
Даже не спросив, что я собираюсь купить, продавщица взяла из кассы 10 рублей и отдала их мне. Мне это показалось маленьким чудом, и я понял, что так получилось именно из-за моего умения передать аромат честного, хорошего человека с прямым и искренним взглядом в глаза.
Конечно, через некоторое время я принес деньги обратно.
- А теперь, - сказал Ли, - попробуй попросить денег в следующем магазине, но так, чтобы тебе их не дали.
- Но ведь это элементарно, - возразил я. - То, что мне дали деньги - это просто чудо.
- Это не чудо, а искусство, - отрезал Ли. - В этот раз ты должен создать образ человека, которому изначально никто не поверит. Для этого ты сам должен чувствовать, что обманываешь. Я наблюдал через витрину, как ты разговаривал с продавщицей. Ты был абсолютно искренним, ты весь светился в ожидании услуги, которую она может оказать тебе. Казалось, ты вообще не верил в то, что тебе могут отказать. Ты смотрел в глаза, не отводя их, твое лицо было расслабленным и светлым, и взгляд был нежным и почти любящим. Теперь посмотри на меня.
Ли втянул голову в плечи и стал просить у меня 10 рублей, все время отводя взгляд в сторону и пытаясь не встречаться со мной глазами. Я увидел перед собой совершенно мерзкого чужого человека, лживость которого была так очевидна, что вызывала отвращение. От общения с ним возникало чувство, что меня вываливают в грязи, у меня просил деньги человек, для которого не существовало ничего святого, мошенник, который ненавидел меня, но пытался льстить, чтобы выманить деньги.
- Ну, ты даешь! - восхитился я.
- Видишь, как много значит выражение лица, поза, поворот головы. Ты заметил, что я стоял, слегка повернувшись, словно отгораживаясь от тебя плечом. Я стоял так, словно ожидал, что ты меня ударишь. Я отводил глаза, как будто боялся, что ты заметишь ложь в моем взгляде.
В следующем магазине я повторил маневры Ли и был тут же изгнан оттуда с позором.
Ли показал мне множество поз и жестов, передающих окружающим информацию на невербальном уровне, объясняя, что они означают и как их применять, чтобы вызвать у людей ту или иную реакцию.
- Подавляющее большинство населения, - сказал Ли, - не владеет искусством передавать нужную им информацию жестами, взглядом, ощущениями, настроением и эмоциями. То, что ты говоришь, - всего лишь слова, но то, как ты подаешь себя во время разговора, и есть аромат плода, исходящий от тебя.
По мере обучения аромат плода становился для меня все более реальным и осязаемым. Я научился классифицировать ароматы других людей и на основе этой классификации предсказывать их поведение и реакции. Ли говорил, что обычный человек имеет устойчивый аромат, слегка изменяющийся в процессе его жизни, но воин жизни меняет свой аромат, когда захочет и как захочет, и поэтому он недоступен для обычного понимания и непредсказуем.
- Сейчас ты попробуешь внутренне притягивать и отталкивать людей, - сказал Ли.
- Как это делать?
- Просто встань на углу. Для того чтобы отталкивать людей, представь, что от тебя исходит могучая сила, распространяющаяся во все стороны. Твое лицо должно быть жестким, ты чувствуешь почти наркотическое перевозбуждение, в тебе кипит злоба на весь мир, но лицо застыло, как каменное, пытаясь сдержать внутренний напор. Ощущение звериной силы и агрессивности будет отпугивать от тебя людей.
Я встал на углу и начал моделировать ощущение силы, растекающейся во все стороны, а также нетерпения и агрессивности, зажатых внутри под большим давлением. Мое лицо окаменело, и я, чуть сдвинув брови, бросал на проходящих мимо жесткие взгляды, пристально разглядывая их. К моему удивлению, я заметил, как прохожие старались пройти как можно дальше от меня и жались к самой кромке тротуара. Несколько человек, неожиданно изменив траекторию движения, перешли через дорогу, хотя я просто стоял, молча и не делая никаких движений, и даже не смотрел на них. Видимо, исходящая от меня агрессивность действительно отпугивала людей.
Совершенно неожиданной оказалась для меня реакция старушки, которая вдруг, потрясая зонтиком, правда, на достаточно безопасном расстоянии, начала кричать, глядя на меня, что-то про бандитов, которые заполонили улицы наших чудесных курортных городов, и про родную милицию, которая, как всегда, неизвестно куда смотрит.
На следующем перекрестке я учился притягивать людей. Я стоял, расслабленный и благожелательный, лучась добротой и счастьем. Меня просто атаковали десятки людей, спрашивая о чем-нибудь. Один старичок алкоголик прицепился ко мне, как репей, не столько стремясь стрельнуть денег на выпивку, сколько для того, чтобы поделиться со мной своей горькой участью, неприятностями с дочкой и прочими житейскими проблемами. Я, продолжая играть свою роль, терпеливо выслушивал его долгое, запутанное повествование, памятуя об инструкциях, которые давал мне Ли.
- Ты должен уметь выслушивать людей внимательно, терпеливо и благожелательно, - говорил он, - уметь, когда хочешь, завязать разговор с любым человеком и, если нужно, выйти из разговора. Для этого необходима практика. Никогда на проявляй признаки нетерпения, выслушивая человека. Если же ты хочешь прекратить разговор, ты должен в зависимости от ситуации выбрать или приличную или агрессивную форму выхода из разговора. Иногда достаточно, даже не взглянув на человека, внутренне передать ему ощущение агрессии, чтобы дать понять, что разговор закончен, и заставить его первым прекратить общение. Но, выбирая агрессивный вариант выхода из разговора, ты всегда должен помнить о будущем, понимая, что этот человек еще может пригодиться тебе в какой-либо ситуации, может стать твоим врагом или другом. Поскольку один из принципов воинов жизни - не создавать себе врагов, я обычно пользуюсь приличной формой выхода из разговора, если это мне позволяют обстоятельства.

Любопытной была реакция моих знакомых, когда я, не упоминая о Ли, рассказывал им об этой теории общения. Обычно они реагировали со страхом и резко негативной оценкой. Больше всего почему-то раздражались женщины, обвиняя меня в неискренности и нечестной игре с их чувствами.
Я пытался объяснить, что все люди непроизвольно играют и притворяются не теми, кто они есть на самом деле, поскольку нас с детства учили врать и подавлять свои самые естественные чувства и эмоции. Я говорил, что игра - это неотъемлемый элемент и издержки общения, что от этого никуда не деться, и поэтому естественно и нормально понимать механизмы человеческого общения и управлять ими.
Но пытаться убедить в чем-то, что ей не нравится, даже умную женщину, все равно, что плевать против ветра, и я лишний раз убедился, насколько прав был Ли, утверждая, что говорить человеку чуждую и неприятную для него правду - это преступление против себя самого, против правды и против того человека.

Страницы:   1 | 2  Следующая