Думай хорошо...

 

 

                     

                                            И будет Х-О-Р-О-Ш-О!

Путешествие за ПОНИМАНИЕМ / Библиотека / Александр Медведев, Ирина Медведева / Тайное учение даосских воинов / Тайное учение даосских воинов. Главы 22-24 

Тайное учение даосских воинов. Главы 22-24

 

Глава XXII

Вместе со мной в секции самбо занимался некто Волков, исключительно красивый и талантливый парень. Его волевое лицо и уверенная манера держаться неотразимо действовали на представительниц прекрасного пола. Девушки были его слабостью. Волков не мог пройти мимо очередного юного объекта в юбке, не опробовав на нем силу своих чар.
Я даже не пытался состязаться с ним в искусстве разбивать женские сердца. В основном это было связано с тем, что тренировки с Ли отнимали у меня слишком много времени, но Волков считал, что я излишне стеснителен, и время от времени пытался меня осчастливить, познакомив с какой-нибудь красоткой.
В тот день Волков решил сделать мне подарок в лице Танюши, приятной блондинки, которая мне действительно очень нравилась. Действовал он по стандартной схеме - девушку приглашали в ресторан, где она выпивала дозу вина, достаточную для того, чтобы отправиться на снятую на ночь квартиру в полубессознательном состоянии. Естественно, девушки заранее знали, что их ждет, и нисколько против этого не возражали.

Танюша была обаятельной и раскованной. То, что в квартире нас было двое, ее нисколько не удивило и не смутило, но все горе было в том, что мы слишком долго проболтали в ресторане, и теперь я опаздывал на встречу с Учителем. Мне не нужно было долго колебаться, прежде чем сделать выбор между юными прелестями Танюши и постижением Великой Истины, но когда я уходил, мою душу терзали сожаления о потерянной возможности. Волков счел мой уход очередным приступом стеснительности.
Встреча с Ли была назначена в лесополосе недалеко от аэропорта. Я нашел его в тени деревьев, казавшейся мне интенсивно черной по контрасту со светом ртутных фонарей. Была глубокая ночь, но Ли считал, что ночное время эффективнее для тренировки, потому что ночью обостряются рефлексы. Ночью человек меняется, отрешаясь от дневных забот.

Он становится ближе к природе и воспринимает все более четко и отстранение, особенно в темноте леса, которая всегда кажется наполненной тайнами и неожиданностями.
Я выполнил жестовый ритуал приветствия в виде ладони, охватывающей снизу кулак с последующей переменой рук. Кулак, лежащий на левой руке, означал, что я приветствую мудрость Учителя, перемена рук символизировала восхищение его физическими данными.
Ли усмехнулся.
- Сегодня ты не так жаждал увидеть меня, как обычно, - заметил он.
Я понял, что моя печаль по Танюше не укрылась от него даже в темноте, но тем не менее изобразил на лице готовность постигающего Истину ученика и сказал:
- Учитель, я весь твой.
Ли не стал вдаваться в подробности. На ночных тренировках он обычно избегал лишних слов.
- Сегодня ты будешь изучать технику атакующего крыла. Он взял меня за руку и сильно, до боли в суставах, отвел пальцы руки назад, выгнув кисть таким образом, что ладонь открылась. Я не мог сдержать болезненную гримасу.
- Еще немного, и у тебя будет травмирована рука, - сказал Учитель. - Так может случиться при ударе основанием ладони, если ты ведешь руку неправильно и удар приходится на пальцы.
Он сжал мои пальцы в кулак и, охватив мою руку своей, ударил ею достаточно сильно по стволу дерева сначала основанием кулака, а потом запястьем и косточкой, отчего у меня чуть не посыпались искры из глаз.
- Видишь, основание кулака крепкое, а его несущая часть (имеется в виду переход между кулаком и предплечьем) слаба, - сказал Ли. - В бою ты часто будешь промахиваться и ударять слабой частью, а не основанием кулака.

Вот почему эту часть обычно бинтуют и одевают напульсники. Однако, если ты придашь руке такую форму (Ли расположил мою кисть под углом к предплечью с пальцами, направленными вверх, и снова нанес ею несколько ударов по дереву), ты не сможешь травмировать руку ни первым, ни вторым способом. Однако при занятиях, особенно пока у тебя недостаточно хорошо подготовлены ударные части, ты должен бинтовать кисть руки до тех пор, пока она не сможет выдерживать необходимую ударную нагрузку. Той формой, что я тебе показал, ты сможешь наносить удары с любого направления и в любом направлении.
Двигая моей рукой, он показал, как она должна перемещаться при прямом ударе, как она приходит к цели сверху, снизу, сбоку, изнутри, маховым, рубящим, толчковым и тычковым ударами и как должна отдергиваться, сохраняя ту же ударную форму.
Потом Ли заставил меня лечь на спину и, перекатываясь с боку на бок, изо всех сил наносить удары рукой в форме крыла, периодически сочетая их с ударами ног.
Я выполнял удары, и вдруг мне пришло в голову, что Ли может исчезнуть из моей жизни так же внезапно, как он вошел в нее. Учитель только что уезжал на несколько дней, время от времени он исчезал без предупреждения, и я не мог найти способа разыскать его.
Как было принято на ночных тренировках, я поднял руку, показывая, что хочу задать вопрос. Ли подошел, и я жестом попросил у него позволения задать вопрос словами. Я еще не владел достаточно хорошо языком жестов, чтобы свободно выражать на нем свои мысли. Учитель разрешил мне говорить, и я, не прерывая выполнения упражнения, спросил:
- Ли, у меня тревожно на душе. Ты иногда исчезаешь куда-то. Я боюсь потерять тебя навсегда. Что я тогда буду делать? Ли засмеялся и сказал:
- Знаешь, корабль - это в принципе непотопляемая штука. Он может на время затонуть, но потом всплывет на поверхность.
Я не понял, почему он заговорил о корабле, и начал размышлять, что он имел в виду. Может быть, он отождествлял с кораблем систему знаний, которую он давал мне? Я не успел задать вопрос, как Учитель снова заговорил.
- Помнишь, ты когда-то давно спрашивал меня, почему воин жизни кормит коня волчьим мясом. Сейчас я могу ответить, потому что ты уже дорос до этого объяснения.
Мне стало любопытно, почему Ли считает, что именно теперь я дорос до того, чтобы поговорить о морали Спокойных, но зная, как он не любит глупые вопросы, предпочел промолчать. Примерно год назад во время одной из прогулок, рассуждая о морали общества. Ли сказал:
- На этой земле сильное гнетет слабое, твердое давит мягкое, злое теснит доброе, ищущие не находят, жаждущие не утоляют жажды. Но это вовсе не означает, что не может быть по-другому. Владеющий учением Спокойных кормит коня волчьим мясом.

Меня тогда очень заинтересовал образ коня, поедающего волчье мясо, но смысла этой фразы я не понял, а Учитель сказал, что еще рано говорить об этом.
Ли сделал мне знак подняться и перейти к медленному спаррингу с ним.
Он начал объяснять мне смысл своего высказывания. Его дыхание, как всегда, было ровным, он мягкими кошачьими движениями уходил от моих атак, отклоняясь в самую последнюю секунду, словно поддразнивая меня и провоцируя бить сильнее и точнее.
- Мы уже говорили с тобой о морали, - сказал Ли. - Я объяснял тебе, что разные слои общества и разные типы обществ имеют разную мораль. Нормальные для одного общества поступки считаются преступлением в других. Где-то считается гуманным убить человека, чтобы избавить его от мучений, в других местах за его жизнь будут цепляться до конца. В одних обществах аморально есть на виду у других людей, для нас же привычны застолья. Есть племена, где женщина имеет несколько мужей, у мусульман мужчина может содержать гарем. По европейской морали считается зазорным изменять супругу, хотя почти все мужчины и очень многие женщины имеют любовников, публично осуждая подобное поведение.
Ты спрашиваешь меня, морально ли скармливать коню волка, потому что, во-первых, конь - вегетарианец, а во-вторых, волк тоже живое существо. Высказывание о том, что Спокойный кормит коня волчьим мясом, отражает идеологическую концепцию учения о том, что ты не должен проявлять агрессивность, но в то же время и нельзя быть беззащитным, и на зло нужно отвечать злом, потому что только так будет восстановлена справедливость, только тогда ты будешь защищен от посягательств на твою жизнь и свободу. Эта метафора имеет несколько подтекстов.

Кормить коня волчьим мясом - это очень нестандартное решение, но в критических ситуациях часто самое нестандартное решение оказывается наиболее эффективным. Воин жизни носит в себе образы и коня, и волка. Внешне всегда доброжелательный, спокойный и смиренный, в душе он таит бесстрашие, агрессивность и кровожадность хищника, в которого может превратиться безобидный конь, столкнувшись с врагом.
Конь, поедающий волчье мясо, - это и метафорический образ Спокойного, потому что такой конь - животное другого уровня, внешне не отличающееся от своих собратьев, но стоящее на другой ступени сознания, развития и возможностей. Он не становится добычей, а поедает хищников, нападающих на него, даже если это противоречит его природе.
Этот образ - часть учения о "Вкусе плода с дерева жизни", которая помогает клану выжить и воспитать достойных последователей, способных защитить себя и клан от нападок со стороны.
На фоне разговора Ли постепенно увеличивал темп нанесения ударов и сделал знак начать совмещать удары и защиты по определенным схемам, постепенно переходя к блокударам, которые одновременно служили и защитой, и атакой.
Под утро, вконец измочаленный, я с облегчением увидел жест Учителя, говорящий о том, что пора переходить к медитации. Я замедлил скорость движений, перейдя от блокударов к чисто облачным движениям, и сделал несколько дыхательных упражнений.
После медитации Ли показал мне технику "наблюдение за листом" - лечебные и общеукрепляющие медитативные жесты, укрепляющие как внутренние органы, так и пальцы, кисть и предплечье руки для принятия ударов. "Наблюдение за листом" начиналось с форм купола. Подмышечные впадины округлялись так, словно в них были вложены шары, руки свободно свисали по сторонам. Жесты начинались с напряжения в руке. Растопыренные полусогнутые пальцы охватывали и сжимали воображаемый шар, из которого исходила энергия, проходящая через руки в приподнятые и расслабленные плечи. Несмотря на напряжение, утомленные мышцы расслаблялись и восстанавливались. Энергия стекала в пальцы и казалось, что пальцы наливаются кровью. Возникало непреодолимое желание поворачивать кисть, отводить ее в сторону. Я следовал движениям, которые хотела выполнять рука.
Вдруг руки без моего желания и мышечных усилий плавно взлетели вверх и начали в буквальном смысле этого слова плавать передо мной, как два космонавта в невесомости. Учитель, заметив этот эффект, тут же начал говорить что-то тихим монотонным голосом, на который он переключался всегда, когда я переходил в контролируемое состояние измененного сознания. Я с удивлением и радостью следил за еще одним проявлением тайных сил моего организма. Как это часто бывает при активизации ци, мое тело начало раскручиваться по спирали с нарастающей амплитудой. Я не заметил, как потерял контроль над своим сознанием. Я превратился в огромную рыбу, плывущую в океане.

Я увидел корабль, с которого люди сбрасывали сети, и видел, как рыбы попадали в эти сети, чтобы погибнуть. Я поплыл дальше и наблюдал за тем, как уже другие люди ловили рыб, и изучил многие уловки и хитрости рыбаков. Потом вдруг в море я столкнулся с одним своим приятелем - офицером КГБ. Мы поплыли рядом, и я начал очень подробно рассказывать ему о методах ловли рыбы. Комитетчик слушал меня, открыв рот, и мне было приятно его внимание. Вдруг я понял, что рассказываю о рыбалке не своему другу, а Учителю, и что я не плыву, а выполняю пальцовки. Это неожиданное переключение сознания изумило меня. Окружающий меня ночной лес был таким же реальным и одновременно нереальным, как и воды океана, по которым я только что плыл.
Я сосредоточился на выполнении пальцовок. Выпрямленные, напряженные пальцы образовывали угол в 90° с ладонями, большие пальцы поочередно соединялись в кольцо с остальными пальцами, потом по очереди соединялись парами все остальные пальцы рук. Затем пальцы соединялись в тройки и, наконец, в четверки. Я горел, как в лихорадке, и не мог понять, почему такие простые упражнения с такой силой действуют на меня, и решил, что в этом виноваты переутомление и бессонная ночь.
Ли догадался, о чем я думаю, и подчеркнул, что подобное лихорадочное состояние очень важно при освоении целого ряда техник, и начал тем же монотонным тихим голосом рассказывать об исполнении пальцовок "кольца змеи". Я запоминал, как надо вращать пальцами, как их потирать и какие точки продавливать, чтобы добиться желаемого эффекта.
При переходе от пальцовок в состояние аутодвижений меня всегда охватывало радостное возбуждение, словно я становился свидетелем чуда, к реальности которого я никак не мог привыкнуть. Аутодвижения захватили меня, и я почти отключился, повинуясь неведомой силе, управляющей моим телом. Голос Учителя доносился до меня словно издалека, объясняя, какие именно напряжения или изгибы укрепляют тот или иной орган, лечат то или иное заболевание, и как подобные положения рук применяются в бою.
Мои руки плавно, как падающие листья, начали опускаться вниз и наконец остановились у бедер, равномерно подрагивая от пульсации в пальцах. Мне казалось, что в руках спрятаны невидимые насосы, с каждым ударом пульса нагнетающие кровь в пальцы. Меня удивляло, что пальцы внешне не изменяются, потому что я чувствовал, что они набухают от крови до состояния, когда казалось, что они вот-вот разорвутся. Мне захотелось с усилием поднять плечи, повращать кистями, что я и начал делать. Тело снова захватил поток аутодвижений, оно выгнулось в спине, начали вращаться голова и плечи. Вдруг я понял, что пальцовки теснейшим образом связаны с ударами атакующего крыла, которыми мы начали тренировку. Я радостно поведал о своем открытии Учителю, чем вызвал у него взрыв веселья.
- Если бы ты не замечал столь очевидные вещи, я бы не тратил время на тебя, - с иронией сказал он. Ли схватил меня за руку и начал показывать зоны на пальцах, которые я должен был массировать в течение недели для того, чтобы открыть их и сделать восприимчивыми для ци при выполнении пальцовок "кольца змеи".
- "Кольца змеи" - сложные пальцовки, - сказал он, - потому что в них, помимо энергетического влияния мыслеобраза и формы, присутствует конкретное массажное воздействие на зону, и их неправильное выполнение может привести к нежелательному результату.
- Неправильное выполнение может причинить вред? - спросил я.
- Нет. Просто результат воздействия будет иным. Воздействие на пальцы до определенного уровня, пока оно не становится разрушительным, в принципе не может быть вредным. Природа защитила зоны пальцев лучше, чем некоторые точки на теле. Однако если болезнь уже гнездится в организме, иногда даже слабое воздействие на ту или иную зону может исказить ход энергии, и это может привести к неприятным последствиям. А теперь отшлифуй в замедленном бое с тенью технику, которую ты сегодня узнал.

Я понял, что он говорит о технике атакующего крыла, и начал двигаться. Возможности этой техники поразили меня. Она была настолько эффективной, что, пользуясь только ею одной, можно было создать стиль, превосходящий и бокс, и борьбу, вместе взятые. Но я помнил слова Учителя о том, что нет смысла увлекаться узкоспециализированными стилями, потому что в них всегда будет чего-то не хватать. Можно приготовить сотни блюд из хлеба, но они не заменят мяса, молока или фруктов. Можно привыкнуть есть блюда из хлеба, если они будут отличаться вкусом, цветом и запахом, и думать, что не надо ничего другого, но организм не обманешь. Точно так же не обманешь и боевую систему. Можно в совершенстве владеть какой-то техникой, но всегда находятся ситуации, когда этой техники недостаточно.
Ли посмотрел на восток, на еще тускловатое восходящее солнце.
- Нам пора расставаться, - сказал он.
Учитель достал из сумки яблоко и краюху хлеба. Разломив яблоко пополам, он протянул мне половину и кусочек хлеба. Я так проголодался, что сочетание яблока с хлебом показалось мне необычайно вкусным. Запах щекотал ноздри, еще сильнее возбуждая аппетит и доставляя почти физическое наслаждение.
- Ты следуешь по пути пищи, - улыбнулся Ли, - а я пойду в другом направлении. Когда будет нужно, я найду тебя.
Перемахнув через изгородь из металлической сетки. Учитель исчез за деревьями.
С уходом Ли яблоко потеряло свой вкус и краски рассвета померкли. Мне становилось грустно от подобных фраз, которыми он не в первый раз заканчивал наши занятия. Мое эгоцентрическое европейское сознание на хотело мириться с тем, что Учитель будет находить меня, когда считает это нужным, а я не смогу его отыскать, как бы мне этого не хотелось.
Общение с Ли отодвинуло на второй план всю остальную мою жизнь, учебу, тренировки по самбо, девушек и домашние заботы. Повседневный быт я воспринимал как досадную помеху процессу обучения, но, следуя учению о "Вкусе плода с дерева жизни", я научился так использовать время, что у меня не возникало проблем ни с учебой, ни с тренировками, ни с общением. Мне приходилось действовать очень четко и эффективно, потому что нагрузки, которые я испытывал, были слишком большими даже для молодого человека. Чтобы восстанавливать силы, я спал на лекциях и даже завел любовницу, которая жила недалеко от сельхозинститута, чтобы иметь возможность днем отдыхать в ее квартире, пока она была на работе.
Из-за этого я испытывал определенные угрызения совести. Хотя она мне нравилась как женщина, любви к ней я не чувствовал, потому что мое сердце было отдано моей учительнице и напарнице. Именно благодаря ей я смог побороть в себе некоторые черты характера, которые раньше мешали мне в общении с женщинами. Я стал свободнее и раскрепощеннее.
Я рассказал о своих чувствах кореянке и спросил ее мнение о моих отношениях с той женщиной.
- Ты все делаешь правильно, - ответила она. - Ты даешь ей то, о чем многие только мечтают. Поэтому не терзай себя бессмысленными вопросами, прав ты или виноват. Ты стал на тяжелый путь. Хранитель знания отличается от обычного человека. К тебе будут предъявляться более жесткие требования, чем к обычным людям. Ты не должен иметь детей, если же какая-то женщина родит тебе ребенка, ты не должен будешь его воспитывать. Твои дети - это твои ученики, это последователи учения Спокойных. Только если ты будешь полностью уверен, что ребенок будет расти под твоим влиянием, лишь в этом случае ты можешь тратить на него свои силы, время, эмоции и тепло души. Если же на него будет оказывать влияние мать, не идущая по пути, лучше не тереби свое сердце, не трать время попусту, потому что это будет нарушать нужный тебе ход вещей и твою картину мира.
В голосе моей подруги была почти незаметная грусть, и вдруг на меня снизошло озарение.
- Ты бросишь меня, - сказал я, глядя в ее бездонные черные глаза.
- Да, - ответила она. - Время нашего счастья непродолжительно. На мне лежат обязанности, которым мне не хотелось бы следовать, которые мне не хотелось бы выполнять. Но не забудь, что ты не обычный человек, и все, что было между нами, ты сможешь всегда, когда захочешь, восстановить через медитацию воспоминания. Прими свою судьбу, как Спокойный. Радуйся тому, что счастье было, и не расстраивайся оттого, что оно было недолгим. Человек только тогда может быть счастлив, когда он умеет накапливать в себе ощущение счастья и воспоминания о нем, когда он умеет подчиняться и следовать законам жизни, а если происходит что-то, чему ты не можешь противостоять, нужно уметь находить утешение в других вещах.
Я часто вспоминал этот разговор и восстанавливал в медитации воспоминаний ощущение, которое я тогда испытал. Оно было сродни чувству охвата мира, возникшему у меня во время одной из тренировок с Учителем на Партизанском водохранилище, когда Ли учил меня воспринимать кожей окружающий мир и распространять эту способность вовне, словно отделяя от себя и расширяя во все стороны невидимую чувствительную оболочку.
Была ночь. Ли объяснил мне, как важно расширять область своего восприятия, чтобы даже на расстоянии чувствовать присутствие затаившегося врага так четко, чтобы слышать его дыхание и биение его сердца.
Я выполнил несколько медитативных упражнений, и моя кожа начала нагреваться и вибрировать, реагируя на звуки и движения вокруг меня. Я воспринимал энергию, идущую от деревьев, неба и земли. Потом я представил расширяющуюся сферическую оболочку, отделившуюся от меня и передающую мне ощущения, как вторая кожа.
Меня захлестнул поток чувств и информации, которую я еще не мог расшифровать.

Среди обрушившегося на меня хаоса я различил слабую ритмическую пульсацию. Я сосредоточился на ней, стараясь отключиться от всего остального. Пульсация начала восприниматься более отчетливо, и я понял, что слышу, как очень быстро бьется чье-то сердце. Я смог определить направление, где находилось существо, стук сердца которого отдавался на поверхности моей кожи. Волна возбуждения захлестнула меня, что-то вспыхнуло в моем сознании, и я увидел, что в нескольких метрах от меня находится фазан. Я увидел это не с помощью глаз, просто ко мне вдруг пришла уверенность в том, что среди кустов на краю поляны прячется фазан. Мне так сильно захотелось поймать фазана, словно от этого зависело все мое будущее и моя жизнь.

Я неслышно поднялся и начал осторожно подкрадываться к птице, так, как учил меня Ли. По мере приближения к кустам стук сердца становился все сильнее, как будто сотни маленьких молоточков ударяли по всей поверхности моей кожи и барабанным перепонкам. Я подобрался к кустам, из них действительно выпорхнул фазан и, опустившись на землю, побежал по траве. Какая-то сила заставила меня прыгнуть вперед и, в несколько прыжков настигнув птицу, я бросился на нее и схватил. Теперь биение сердца отдавалось только в моих ладонях. Я смотрел на перепуганного фазана и чувствовал переполнявшую меня благодарность к этой птице и к моему Учителю, показавшему мне новую грань человеческих возможностей и новое чудо неисчерпаемого и таинственного мира, в котором мне посчастливилось родиться. Я раскрыл ладони, фазан вспорхнул и улетел, что-то возмущенно крикнув на прощанье.
Я обернулся и увидел Ли, неподвижно застывшего в тени развесистого дерева. Учитель молчал, но я понял то, что он хотел мне сказать, и без слов.

 

Глава XXIII

Этот день был самым трудным в моей жизни. Я знал, что сегодня я должен навсегда проститься со своей возлюбленной. Несколько лет тренировки контроля над эмоциями почти не помогали побороть отчаяние, охватившее меня. Я продолжал надеяться на чудо, теша себя иллюзиями, что наше прощание лишь очередной трюк, необходимый на этом этапе обучения, но в глубине души я уже знал, что наше расставание окончательно и неизбежно. Для того чтобы сохранять внешнее спокойствие, я непрерывно осуществлял контроль над дыханием, прорабатывая точки, снимающие стресс, растирал активные зоны и пытался выполнять медитативные упражнения, но никак не мог сосредоточиться на них.
Наши встречи обычно происходили в той самой времянке, где когда-то прекрасная кореянка преподала мне первые уроки управления энергией. Времянка стала моим вторым домом. С ней были связаны такие прекрасные воспоминания, что каждый раз, когда у меня было свободное время, я приходил туда, даже зная, что моей возлюбленной там нет.

Я научился пробираться во времянку сзади, через окно, так, чтобы никто из соседей не заметил меня. Для моей подруги было очень важным сохранение тайны, и я поклялся никогда никому не рассказывать о наших встречах и не упоминать места, где она бывает.
Обычно я ложился на топчан и просто созерцал стены, окно и потолок, отдыхая и предаваясь приятным воспоминаниям. Девушка могла появиться неожиданно, в любой момент. Иногда, когда ее не было, я засыпал на топчане. Потом появлялась она, ложилась рядом, не касаясь меня, и тоже засыпала. Если я приходил, когда она спала, я тоже не будил ее и ложился спать. Удивительным было то, что если во сне меня охватывало желание и я просыпался, моя возлюбленная просыпалась одновременно со мной, желая меня так же, как и я ее. Мы предавались любви и, утолив страсть, возвращались к нашим обычным занятиям-тренировкам, которые зачастую казались утонченным продолжением любовной игры, столь восхитительным, необычным и нестандартным, что нас захлестывали новые порывы страсти.
Поскольку большую часть времени мы должны были общаться в рамках учения, кореянка обычно заставляла меня применять даосские методы любви, и мы редко наслаждались друг другом как обычные мужчина и женщина. Но формы общения между мужчиной и женщиной по канонам воинов жизни доставляли еще более изощренные, еще более тонкие сексуальные переживания без выброса спермы и обычного оргазма.
Я подошел к времянке и, убедившись, что меня никто не видит, влез в окно. Моя возлюбленная уже ждала меня и поднялась мне навстречу.
Почувствовав рядом тело любимой женщины, глядя в ее глубокие черные глаза, я вновь ощутил безумную надежду, что мы всегда будем вместе, что наша любовь сильнее обстоятельств, и мы просто не сможем жить друг без друга. И она, и Учитель заранее готовили меня к неизбежному расставанию и к тому, что я должен принять его с достоинством и спокойствием. Я сказал Ли, что никогда больше не смогу так полюбить. Он засмеялся и ответил, что Спокойный не цепляется за свои чувства, а наслаждается и пользуется ими. Потом он рассказал мне притчу.

"Однажды к отшельнику пришел странник и, исполнив ритуал приветствия, попросил наставить его на путь истины.
- Я знаю, что занимает твои мысли и крадет радость бытия, - сказал отшельник. - Всю свою жизнь ты ищешь совершенства в людях и, не находя его, не можешь обрести покой. Но я знаю лекарство от твоей болезни. В общении с каждым следует искать лишь то, что тебе по душе, дополняя качества одного чертами другого и свойствами третьего. Тогда в дюжине мужчин ты сможешь обрести хорошего друга, а в дюжине женщин - Великую Любовь..."

Я не хотел искать Великую Любовь в дюжине женщин и, несмотря на все притчи и рациональные доводы, отчаянно не желал расставаться с любимой женщиной. Ситуацию ухудшало еще и то, что она была беременна от меня. Моя возлюбленная сказала, что сохранит ребенка и обязательно назовет его моим именем. Она была совершенно уверена, что родится мальчик. Со временем я узнал, что у нее действительно родился сын. Я любил этого еще неродившегося ребенка почти так же сильно, как и его мать, потому что по неписаному закону природы мужчина больше всех любит ребенка, рожденного ему любимой женщиной. Обычно мужчины любят в ребенке продолжение себя, но я относился к другому типу и любил в ребенке продолжение моей возлюбленной.
Я сказал Ли, что больше всего на свете хочу иметь этого ребенка и воспитывать его.
- Ты не должен зацикливаться на любви к собственным детям, - жестко ответил он мне. - Для тебя не должны существовать люди вне клана. Ты готовишься стать Хранителем знания, и твоими детьми станут твои ученики. Именно к ним ты должен относиться, как к собственным детям, а не к тем, кто по воле судьбы или случая был оплодотворен частичкой твоего семени. Ты должен заботиться не о детях, а обеспечивать более комфортное существование наиболее преданным и достойным своим ученикам, которые смогут воспринять Учение и будут любить тебя так же, как ты любишь их.
Хотя эмоционально в тот момент мне было трудно принять эту точку зрения, которая может показаться извращенной обычному человеку, выращенному на пословицах типа "кровь гуще, чем вода", умом я понимал, что Ли совершенно прав. Начиная со школы, мы писали сочинения о сложных взаимоотношениях отцов и детей, не делая из этого никаких правильных и практических выводов. Я в своей жизни повидал много семей, но можно было бы по пальцам пересчитать те, где между родителями и детьми царила бы гармония, уважение и взаимопонимание. Скорее, обычные семьи напоминают поле боя, где враждующие армии не могут ни прийти к мирному соглашению, ни разойтись и оставить друг друга в покое.
Клановая форма общения и существования гораздо больше напоминала хорошую прочную семью, члены которой были близки по духу, устремлениям и целям, объединены общими интересами и поиском знаний, позволяющих им улучшить и сделать полноценным и насыщенным свое существование в этом мире.

Я отвлекся от своих мыслей, снова осознав, что нахожусь рядом с любимой женщиной, и поймал себя на ощущении тонкого извращенного удовольствия от накала переживаемых мною чувств в сочетании с попытками отстраненного самоконтроля согласно учению и самой отчаянной жалостью к себе. Мне казалось, что если я хоть чуть-чуть расслаблюсь, я разрыдаюсь, как ребенок, и в то же время из глубин моего сознания за всеми этими переживаниями спокойно и отрешенно наблюдало мое второе "я", воспитанное за годы напряженных тренировок.
Я начал выполнять упражнения движения потоков сексуальной энергии по телу. Внизу, охватывая почти всю область от пупка до таза, сформировался энергетический центр, диск, разделенный на несколько секторов, и эти сектора позволяли, при обращении на них внутреннего взора, возбуждать целые вихри энергии, которые то мощным выбросом, то медленным подъемом активизировали те или иные зоны внутренней и внешней поверхности тела. Этот диск, нижний энергетический центр с выбросами энергии, разделялся на зоны, одна из которых начиналась от пениса и шла вверх по центральной части тела, по государству каменной птицы, заканчиваясь под ключицами. Вторая зона поднималась от анального отверстия вдоль по спине и заканчивалась дуновением холода на щеках, создавая ощущение мурашек на волосистой части головы и застоя тяжелой энергии в затылке.
Энергия раз за разом ударяла в затылок так, что хотелось растереть это место. Третья симметричная зона поднималась вдоль позвоночного столба от анального отверстия и охватывала прилегающие к нему боковые зоны. Боковые зоны представляли собой левый и правый сектора. Два других боковых сектора располагались по бокам переднесрединного канала. Еще две активные зоны возникали после возбуждения точек юн-цюань, расположенных на ступнях ног. Я стимулировал эти точки, двигая стопами, зоны возбуждения активизировались и поднимались вверх по ногам, перекрывая собой часть нижнего цветка, прилегающую к пенису и анальному отверстию, и заканчивались под мышками.
Всего, таким образом, существовало восемь зон, из них две были несимметричными, а шесть других можно было считать тремя симметричными зонами. Две несимметричные и три симметричные зоны давали в сумме цифру пять и были отражением учения о пяти первоэлементах. Цифра восемь, совпадающая с числом стихий, тоже была священной для даосов. Упражнение, которое я выполнял, было одним из тайных даосских упражнений, которое символизировало процесс превращения пяти первоэлементов в цветок восьми сущностей, восьми стихий.
Сосредотачиваясь в определенном порядке на той или иной зоне, я вызывал ощущение приятных энергетических потоков в нужной мне части тела. Это доставляло мне особое удовольствие и помогало подавить непреодолимое, почти звериное желание наброситься на мою возлюбленную и сделать то, что сделал бы обычный мужчина в моем положении. К сожалению, я не мог себе позволить вести себя так, как мне хочется, понимая, насколько она необычная женщина, насколько она ценит выдержку и умение любить ее по ее правилам.
Я продолжал выполнять упражнение. Закончив прорабатывать восемь зон, я сосредоточился на посыле энергии от зоны шестого-седьмого шейных позвонков в руки и обратно, потом к области нижнего цветка, в подмышки и встречной волной к точкам юн-цюань. Пройдя по внутренней части ног, волна энергии поворачивала обратно по внутренней стороне и, пройдя через центр тела, возвращалась в зону шестого-седьмого шейных позвонков, ударяла в макушку головы и, отразившись от нее, охватывала зону ушей, омывала плечи, шею, и все повторялось вновь.
Когда раскрылся и начал вибрировать верхний цветок, я почувствовал, как волны энергии, уже проработавшие все нижние лепестки и возбудившие мою кожу и мое тело, перемешиваются с потоками, идущими от верхнего цветка, заставляя меня переживать ни с чем не сравнимые ощущения. Мелькнула мысль, что я похож на наркомана, кайфующего под дозой. Хотя я никогда не использовал психостимулирующих средств и даже никогда не пил алкогольных напитков, я прекрасно понимал, что состояния, достигаемые через медитацию и доставляющие подчас изощреннейшее эмоциональное и чувственное удовольствие, сродни состояниям, возникающим в результате приема наркотических средств, с той лишь разницей, что наркотики разрушают организм, а правильно выполненная медитация, наоборот, укрепляет нервную систему и ведет человека к здоровью и самосовершенствованию.
Кореянка молча смотрела на меня. Я понял, что она чувствует и понимает все, что происходит в моей душе. Она медленно сняла с меня одежду, разделась сама, и мы начали свое общение с искусства тайных касаний, которому она меня обучала с наших первых встреч. Искусство касания Спокойных универсально. Оно включает в себя и оздоровительные касания, и касания сексуальные, боевые касания и касания, подготавливающие воина к испытаниям. Рефлексотерапия тоже отчасти является искусством касаний, но то, что можно было бы назвать рефлексотерапией в учении Спокойных, очень сильно отличается от привычных описанных методик акупрессуры. В науке тайных касаний самой точке уделяется меньше внимания, чем зоне, окружающей ее, потому что каждая точка имеет свои законы, свою территорию, на которую распространяется ее влияние. Она соединяется разными видами связей с группами других точек. Эти связи изменчивы и непостоянны, и тайные касания воздействуют в основном на зоны и группы точек с учетом всех их связей и взаимоотношений.
Касания для мужчин и женщин различны. Для того чтобы возбудить ци мужчины, достаточно мимолетного прикосновения к коже и легких поцелуев. У женщин нужно начинать с более тонких ласк, приберегая поцелуи и обычные европейские ласки, как изысканное угощение, на потом, потому что поцелуи производят немного шокирующее воздействие на неподготовленное женское тело, блокируя энергию и не позволяя накопить достаточно тонкой ци.
Чтобы активизировать зону и подготовить ее для более утонченной ласки, нужно начать с упражнений настроя, с эмоционально окрашенных медитаций, переходя затем к очень легким касаниям, и тогда каждая зона тела насыщается тонкой ци сексуальной природы. Тело возбуждается еще до того, как язык и губы коснутся его, и любая зона в период такого общения может стать эрогенной, и, насытив ее нежностью губ, можно переходить к ласкам языком.
Конечно, чтобы подготовить тело к манипуляциям с ци, нужна большая предварительная работа со звуковыми и дыхательными упражнениями, пульсами, и упражнениями, подобными цигуну. Для того, чтобы быть расслабленным и раскрепощенным, выполняются специальные медитации, освобождающие от предрассудков общественной морали, тревожности и неуверенности. Люди Запада обычно просто играют в секс, повторяя то, что видели на экране телевизора или прочитали в книгах, так и не узнав, каким прекрасным может быть настоящий секс, когда он идет из глубины натуры, возбуждая истинную природу жизненной энергии.

В начале моих отношений с любимой я со своим юношеским максимализмом воспринимал почти как издевательство то, что она не позволяла мне удовлетворить мои мужские желания, быстро овладев ею и достигнув пика наслаждения, но добившись определенного успеха в даосских упражнениях, я понял, как мало получает тот, кто торопится, как он обкрадывает себя, подобно тому, кто, найдя сундук с золотом, забирает сундук себе, а золото выбрасывает на помойку.
Одним из условий наших отношений было многократное удовлетворение моей партнерши, и я с эгоцентризмом обычного европейца поначалу с завистью наблюдал, как она испытывает оргазм за оргазмом, заставляя меня вновь и вновь сдерживаться, хотя я уже не мог этого выносить, не теряя контроля над своей энергией. Но, тренируя контроль, осваивая приемы сохранения семени, я научился испытывать многократный оргазм без эякуляции и переживал то же, что и моя возлюбленная. Моя страсть питалась ее страстью. По даосским канонам, настоящий мужчина должен был уметь подряд удовлетворить несколько десятков женщин, но изливать свое семя только раз в месяц. Изливание семени принимало разные формы и зависело от целей в данный момент, от типа практикуемых упражнений, от питания, от образа жизни, от возраста и т.п.
Искусство любви бессильно, если партнерша не может быть раскованной и свободной. К сожалению, большинство европейских женщин, живущих в достаточно холодном климате, менее чувствительны, чем восточные женщины, менее возбудимы, чем женщины теплых краев. Их тела подавлены ношением теплой тяжелой одежды, они не привыкли общаться со своим телом, наслаждаться им. И, конечно, они не знакомы со специальными массажными приемами и культурой тела, характерной для клановых школ Востока.

На мою долю выпало встретиться с невероятной женщиной, которая, казалось, была воплощением женской силы, чувственности, олицетворением самого женского начала, и, сливаясь со мной, она наполняла собою весь мир. Я до сих пор счастлив, восстанавливая в медитации воспоминания ее образ, ее телодвижения, которые даже в самых простых своих формах были такими грациозными, женственными и чувственными. Легкое движение пальцев, касание руки, не говоря уже о поцелуях, вызывали во мне такой взрыв чувств, такой отклик, который я не мог испытать в обществе европейской женщины.
Мы прощались, не отрываясь друг от друга более суток. Это было изнуряющее тело и душу общение на грани нервного срыва, на грани всех мыслимых и немыслимых удовольствий. Когда мы, наконец, расстались, мы оба были так измучены, что не было сил горевать или сожалеть о чем-то. Нас наполняло абсолютное счастье, мы были переполнены им до краев. Я вернулся домой в полуобморочном состоянии, но, верный своей традиции, подробно описал в дневнике события последних суток и уснул, сидя за столом.

 

Глава XXIV

День, когда Ли начал говорить без акцента, был переломным в моей жизни, и я запомнил его навсегда. Смена акцента означала, что первая фаза моего ученичества закончилась.
Утром я встретился со своим другом из КГБ, который время от времени сообщал мне, как обстоят дела в Комитете и что там предпринимают для того, чтобы отыскать Ли.
Мой друг сказал, что он и еще несколько моих учеников-комитетчиков, решивших помочь мне, сумели убедить начальство, что истории про Ли - обычные выдумки, чтобы завоевать авторитет, и что кореец, с которым меня видели, - всего лишь случайный знакомый.
Начальство решило, что с меня можно снять наблюдение и прекратить поиски Ли Намсараева, несуществующего источника враждебной идеологии.
Я отправился на свидание с Учителем. Мы должны были встретиться на автобусной станции, чтобы поехать оттуда на Партизанское водохранилище. Мы прошли по залу ожидания, купили билеты на автобус и, о чем-то разговаривая, вышли на улицу.
Я рассказал о том. что у меня получилась медитация, которую он дал для самостоятельной отработки. Я описал ощущения и образы, которые я видел. Ли похвалил меня, сказав, что я все сделал правильно. Недалеко от автостанции находился аэродром, и было видно, как тренировались парашютисты. Мы залюбовались ими.
- Как красиво они летят, прямо как птицы, - сказал я.
- Ничего, скоро ты сам научишься летать, - пошутил Ли. Я рассказал о встрече со своим другом-комитетчиком и о том, что нас, похоже, "сняли с крючка". Я очень тяжело переживал то, что за мной следили, боясь, что это может повредить Учителю и моему общению с ним.
И тут Ли заговорил на чистейшем русском языке.
- Все эти "игры" - ничто по сравнению с тем, что, наконец, ты, мой маленький брат, стал большим братом, и теперь я могу говорить с тобой, как с равным.
Чистота и абсолютно новый тембр его речи, как громом, поразили меня. Я посмотрел на Ли и увидел его совершенно другими глазами. У меня возникло неуловимое ощущение, что даже закрученные на полтора оборота носки его туфель распрямились.
- Ли, куда девался твой акцент? - с трудом выдавил я.
- Это неважно, - ответил он. - Важно то, что ты самостоятельно смог выполнить медитацию. Это означает, что ты достиг уровня, когда я могу разговаривать с тобой на твоем языке.
Ли говорил еще что-то, я слушал его и понимал, что важнейшая часть моей жизни закончилась безвозвратно и что я никогда больше не увижу прежнего Учителя.

Страницы:   1 | 2  Следующая