Думай хорошо...

 

 

                     

                                            И будет Х-О-Р-О-Ш-О!

Путешествие за ПОНИМАНИЕМ / Библиотека / Издатель Г.М. / Посох Путника 

Посох Путника

I

То, что будет сказано ниже — очень краткое изложение основ Учения Путников, которое по праву может считаться древнейшим на этой планете, наиболее широко распространен ным, и в то же время — наименее известным широкой публике. Сущность парадокса в том, что хотя в целости своей Учение во все времена оставалось скрытым для праздного любопыт ства, множество его проявлений всегда было налицо, и его влияние, без преувеличения, буквально пронизывает собой чуть ли не все значительные философские, религиозные и этические  системы древнего и нового времени. «Имеющий уши да услышит»— тот, кого влекло к познанию Учения, желание действительно приобщиться к сокровенной его мудрости, всегда находил и калитки и врата, ведущие внутрь его здания, и, во всяком случае, видел само это здание. Прочие же попросту ничего не замечали, проходя сквозь это здание, как сквозь пустоту. Дело в том, что по большинству внешних проявлений, исключая лишь очень немногие, Учение не выходит за рамки обыденного, привычного человеку окружения, как бы сливаясь с окружающим его фоном, оно всецело обращено к внутрен нему миру человека, изменяет и формирует его духовную сущность, духовную позицию. Человек же заурядный привык судить по внешним признакам, мыслить внешними, веществен ными категориями, тем, что можно «пощупать», ухватить физически. В отношении к Учению это все равно, что попытаться схватить рукой воздух или поймать ладонью солнечный зайчик:и то и другое   реально   существует,   обладает   бытием,   но — качественно иного порядка...

Можно сказать, что Учение просто, как сама природа. В принципе оно и есть естественный взгляд на мир, естественное видение всего в этом мире существующего и происходящего. Но именно поэтому оно и крайне сложно, ибо человек заурядный живет в искусственном, им самим сконструированном и раскра шенном мире, навязывая ему свои, им же придуманные или изобретенные законы и взаимосвязи. В результате он видит мир как бы сквозь замочную скважину сам того не осознавая, и этот «весь мир» он подчиняет законам «замочной скважины», а затем в рамки этих законов пытается затолкать и то, что порой открывается ему при выходе за пределы привычного поля зрения. Но стихийное бедствие для муравья, глубоководной океанической рыбы или человека — вещи по своим масштабам несравнимые, между ними колоссальная качественная и коли чественная разница. Если, отталкиваясь от этого, попытаться образно охарактеризовать то, что дает своему адепту Учение, можно сказать, что посвящение в него, восприятие его мудрости позволяет муравью, например, увидеть мир глазами человека, более того, внутренне перевоплотиться в него. Но и только, внешне он останется муравьем. Таким образом, никакой материальной выгоды или пользы Учение ему не принесет. Кто стремится к достижениям подобного рода и возлагает надежды на Учение, лишь обманет себя, лучше ему не приближаться к этой мудрости и, оставаясь слепым, тешиться уютными, пестры ми, привычными иллюзиями, и не более. Учение несет прозрение, и кто уже прозрел, вновь слепым не станет, разве что выколет себе глаза. Могут возразить, что зрячим быть лучше, чем слепым, да, но в чем это «лучше»? И не получится ли что мир, который откроется прозревшему, окажется для него холодным, неуютным, жутким и пугающим, невообразимо чуждым в сравнении с мирком его иллюзий? Не выйдет ли, что он, познав законы этого гигантского мира, окажется слишком слаб, чтобы вынести их бремя и тем более, чтобы противиться им? Он будет попросту раздавлен...

Именно об этом, предостерегая, говорил Великий Неизвест ный, который принес Учение на эту планету и стал первым учителем Путников: «Я учу вас ничему». Именно эту опасность имели в виду два других, известных людям современности, Путника: царь Соломон («Во многой мудрости много печали.») и Иисус Христос («Не мир я вам принес, но меч!»). По этой причине приобщение кого-либо к Учению должно быть медленным и постепенным, чтобы ученик, открывая нечто новое для себя, был внутренне готов к этому открытию, чтобы оно не обернулось вредом для него. Тут как с тем, кто долго голодал: если давать ему пищу понемногу, он быстро восстановит силы, но дайте ему целый хлеб, самый пышный и самый питатель ный,— и он умрет, как от сильнейшего яда. Иное дело, что и насущную и духовную пищу каждый воспринимает неодинаково: один ел с утра и до ночи сыт, другой через час уже голоден, и что одному здоровье, другому смерть. Поэтому Учение, и тем более тончайшие детали его, передавались и передаются,  как правило, только от наставника к ученику и в устной традиции. В   разные  времена   и   по   разным   причинам   обычай   избегать записи Учение приобретал то характер предпочтительности, то прямого   запрета.   Сейчас   мне   позволено   в   общих   чертах,   с освещением некоторых деталей, дать этот очерк основ Учения. Должен   сразу   же   предупредить   читателя:    сообщенные   тут сведения могут резко расходиться с воззрениями нынешней науки и каждый волен по своему усмотрению верить или не верить им. Моя роль — роль информатора, который  вправе сказать то и столько, что и сколько ему позволено. Из этих же соображений я храню   молчание   о   некоторых   источниках   приводимых   тут сведений.

II

Согласно традиции, земная родина Уче ния — большой, сравнимый с Гренландией, остров в Атлантике, позднее ушедший под воду. Одно из его имен, благодаря Платону, стало популярным. В сущности Атлантида — искажение «Алл-ллан», что значит «древняя, старая земля», или «Авал-ллан»— «яблочная, яблоневая земля». Сходная форма «Аттара - ллан»— «земля отцов, предков». Все это, однако, лишь эпитеты. Исконным названием страны было «Эмайн», «Эмайн-Маха»— «Эмайн великая». Слово это происходит от древнего корня «мн»— «человек» и дать его точный перевод трудно. По смыслу ближе всего здесь «человеческая, принадлежащая людям», «земля людей». Для нас важно другое имя этой страны — «Маг-Мэлд» или «Маки-Мэлт», полностью «Магг-Тее-Танн Мэлд», буквально: «Место, обиталище сынов богини, праматери Танн».    «Магг»    означает    «сыны»,   множественное   число   от «маг» — «сын». (Более позднее кельтское «мак» — «сын».) Так звалось одно из обитавших здесь двух больших племен «Туатх Тее-Таннан»—«Племя богини Танн», точнее—«Род праматери Танн». После Исхода и расселения этого племени по планете, Танн в разных местах и в разное время была известна как Данн, Дамм, Танит, Танйс, А-Таэнэ (Атэнэ, Афина), Нэйт и др. Сыновей ее звали иногда «маги» или «те-танны», «ти-танны», «теу-танны», «даны», «дануны», «дананы» (греч. «данайос», «данайцы»). Они носили множество имен, часть которых бытует и доныне.

После Исхода, незадолго до гибели Эмайн, сыны Танн, Ве ликой Матери, либо дали начало многим древним и нынешним народам,   либо   стали   вождями,   жрецами,   учителями   разных племен иного корня. Уже по происхождению  каждый из них был жрецом Учения и хранителем его, был  «Путником».  Кем бы  он  ни  был,  он  в  первую  очередь  был  «маг-о-Тее-Танн» — «сын богини Танн».  Так в глазах иных  народов любой жрец Учения стал «магом» и само Учение получило название «магии». Позже   смысл   этого   слова   был   извращен.   Поэтому   следует различать «магию», как ходячее название любого рода колдов ства,   чародейства   и   т. п.   и   «магию»,   как   синоним   Учения, понятие, относящееся к схожей, но гораздо более возвышенной практике,   к   совокупности   определенных      идей   и   действий, стройному комплексу, который лег в основу ведущих религиозно философских систем древнего и современного Востока, древних Европы  и  Азии,   стал  их  скрытым  стержнем,  их  сущностью. Иногда он выявлял себя в чистом виде, иногда те или    иные принципы  и положения  его  разрабатывались,   углублялись  и систематизировались   мыслителями  различных  высококультур ных   народов. Таким образом возникали разные течения и ветви Учения,  которые поверхностному наблюдателю,  ищущему раз личия, а не сходство, покажутся не имеющими друг с другом ничего    общего.    Так,    в    Индии    одновременно    существуют наиболее близкая к собственному Учению (и в некоторых аспек тах   тождественная   с   ним)   мага-философия,    которую считают   родоначальницей   других   школ,    йога,    ставшая   в последнее  время  модной  на  Западе  и  представленная  целым рядом систем, и   тантра. При множестве детальных  разли чий они родственны между собой. В свою очередь, от раджа йоги  позднее   отделилась   одна   из   ее   ступеней — д х ь я н а, которая при активном  участии буддистского фермента (также производного от Учения) была в Китае («чань»), и особенно в Японии («дзен») очищена от многих наслоений  и реставриро вана почти до полного совпадения с отдельными частями Учения.

Маги Халдеи, Вавилона, Ирана, эламские, финикийские, египетские жрецы, как и многие иные, часто были брат*..«-.мл и по крови, ибо хотя не всякий жрец был магом, любой маг был жрецом. Это стало своеобразной монополией сынов Танн — поставка жрецов многим, равным внешне, но единым по сути своей религиям дальних и близких народов. Лишь в некоторых изолятах потомки Танн сохранились, как живущие по своим обычаям самостоятельные группы и племена (напр. маги Иранских гор, жители Магадхи в Индии и др.). Остальные растворились среди иных народов, приняли их имя, язык и обычаи, оставаясь, тем не менее, собой. Уже ко времени Исхода народ этот, в основном, перешагнул ту стадию развития, на которой национальная или племенная принадлежность опреде ляется лишь единым местом обитания, языком, одеждой и прочими внешними признаками.

«Живи где хочешь, с кем хочешь, но помни кто ты и будь собой»— эту заповедь оставил нам Великий Неизвестный. У нас нет своего языка, ибо все языки наши, нет иной родины, кроме Эмайн, и нет земли, кроме земли под ногами, а потому наша — вся Земля.

Сила, связующая магов воедино,— Учение. Разумно, пожа луй, будет назвать его, как принято у Путников — йук, что означает «ярмо», «связка». Второе из этих значений важно в том смысле, о котором говорилось выше: Учение — крепчай шая связь между посвященными в него, связь неразрывная, обязательная и во всем. «Ярмо» же указывает на то, что всякий принимающий Учение впрягается в его колесницу и везет ее всю жизнь, как вол, напрягая силы и не останавливаясь, порой изнемогая в этом жестоком, но благородном ярме. «Йук» сим волизирует труд, который добровольно и сознательно принимает на себя посвященный. Тот, кто решается на это, становится для нас «га-йуа»—«брат по ярму, сояремник». Посвященного зовут и «двиджия», «двиджива»—«дважды живущий», «дважды рожденный». Это следует понимать как в переносном смысле (т. е. обретший второе, духовное рождение), так и в прямом. Но это — тема, которой мы пока   касаться не будем.

Кстати, «йук» в том же значении это и есть «йога», о которой мы уже говорили. Мы еще не раз будем здесь обращаться к различным ветвям Учения при рассмотрении тех аспектов его, которые этими ответвлениями или школами наиболее основа тельно систематизированы. К этому нас принуждает письменная форма передачи Учения — ему самому не присущая.

Перед тем, как перейти к дальнейшему изложению, сделаем предупреждение: важны суть, а не буква Учения, его дух, а не детали и декорации. При письменной передаче неких знаний у воспринимающего возникает иллюзия тождества прочтения с приобретением, познанием. Иначе, если он прочел (заучил, запомнил) что-то, он считает, что знает, обладает этим. Но, например, я выучил наизусть стихи на незнакомом мне языке, обладаю ли я ими? Обладает ли попугай, которого научили кричать: «Е=мс2!»,— этой формулой, ее смыслом? А ведь бывает, что написанное на понятном нам языке и заученное нами без проникновения в суть оказывается на поверку так же чуждо нам, как формула попугаю. Что касается Учения, то здесь эта иллюзия наиболее губительна, ибо суть его заключена не в словах (да она и не может быть выражена словами), но стоит за ними. Ее нельзя зазубрить, заучить, ее надо ощутить, ухватить, понять. Собственно саму позицию Учения можно определить как активный антидогматизм, оно гибко, текуче и могущественно, как вода, и в этой его способности вбирать в себя все и постепенно очищаться, оставаясь собой,— залог его живучести, жизненности и вечной победы над любым про тиводействием. Невозможно быть Путником, не будучи диалекти ком, и нельзя стать диалектиком, лишь приняв утверждение, что все течет и все изменяется, надо самому стать этим движением, стать этой текучей водой.

III

Этот аспект Учения, как правило, оказы вается наиболее сложным для разъяснения, и, в принципе, понимание его необходимо лишь тем, кто твердо решил достигнуть высших ступеней посвящения и почувствовал в себе внутреннюю готовность к их восприятию. Излагая космогонические представления Уче ния, наставники обычно используют сложные символы и образы, ибо и материал тут огромен, и передать его надо в движении, в развитии. При этом выявляются все господствующие в Универсуме законы, взаимосвязи и взаимозависимости. Это — высшая математика Учения, которая для начинающих в конечном итоге может стать «китайской грамотой», понять которую можно либо при долгой подготовке традицион ным, т. е. устным и индивидуальным методом, либо при естественной предрасположенности к высшей степени абстракт ному мышлению. Поэтому в целях облегчения восприятия мы не будем здесь вдаваться в детали. Ограничимся лишь изло жением некоторых общих выводов и положений.

Некая всеобщая первооснова и первопричина может быть представлена как беспредельная, безличная и бесформенная субстанция. Мы воспринимаем ее (и это имеет обоснования и традиции) как НИЧТО. В процессе эволюции НИЧТО порождает вещественность и через различные уровни ее организации всевозможные формы и взаимосвязи между ними, т. е. ВСЕ. Таким образом, НИЧТО есть   ВСЕ, и ВСЕ есть НИЧТО.

Способ бытия НИЧТО есть движение. Причина его — нали чие в едином НИЧТО качественной тройственности: М+,М_,М*. (Пусть НИЧТО —«материя», тогда М+ — положительно-актив ная модификация, М~— отрицательно-активная модификация, М*— инертная, нейтральная модификация.) Все эти модифи кации отличаются лишь наличием того или иного энергетичес кого потенциала, или отсутствием его. Мы опускаем здесь приня тую в Учении схему Универсума. Скажем лишь, что при столкно вении двух потоков-полей М+с двумя потоками-полями М- полу чается в результате: М+М*-|-М~М* +Э, где Э — энергия. Иначе говоря, нейтральная модификация М*, образуясь при отдаче энер гии, прекращает аннигиляцию, порождая в то же время из поля вещество и антивещество (в разных зонах, т. е. мирах).

Опустим описание эволюции мира от Мирового Яйца (или Первичного Сгустка) через неживое к живому, с возникнове нием времени и пространства и перейдем непосредственно к законам, которые открывает нам космогония Учения.

Первый из них: * Данное состояние «Я» в данном «здесь — сей час» непрерывно, вечно и неизменно. Но. поскольку данное состоя ние «Я» принадлежит только данному «здесь — сейчас», оно мгновенно».

«Я» тождественно только «Я». Но «Я»— здесь — сейчас, как форма, существует только и единственно «здесь — сейчас». В то же время «Я» осознает себя «Я» всегда, в любом «здесь — сейчас».

Любое «Я» мгновенно и в то же самое время любое «Я» непре рывно и длительно. Можно сказать, что мое «Я»— бесконечная и неуничтожимая материя, которая, непрерывно деформируясь, сменяет множество различных форм состояний, мгновенно про текающих одна в другую. Некая «конечность» (т. е. иллюзорно статичная форма, как мое тело, камень, планеты и т. п.) — есть просто более или менее сложный комплекс сменных со-стояний, форм «здесь — сейчас», выдержанных без резких изменений и различий. Затем «Я» переходит в иную конечность.

Но поскольку «будущее», «прошлое», «настоящее» неунич тожимы и всегда налицо, то и весь становящийся континуум в то же время есть завершенный, свершившийся. Любой элемент его закономерен, необходим и принципиально поддается расчету. Следовательно, случайности, как объективного явления, не существует. Есть лишь случайность субъективная: событие воспринимается как случайное из-за незнания породившей его причины.

После этого, крайне беглого введения в основы космогонии Учения, перейдем к следствиям из диктуемых ею законов. Хочу лишь подчеркнуть, что если мы не выводили их здесь после довательно, это отнюдь не означает, что от этого они стали менее действенны или более спорны. Теорема Пифагора остается верной независимо от того, доказал ли ее учитель ученику или просто дал готовую формулу и научил ею пользоваться. В данном случае мы движемся вторым путем. Поэтому для читателя важнее не столько пытаться из беглого эскиза космогонии сделать далеко идущие выводы, сколько понять положения, приведенные ниже и усвоить их наиболее верно.

IV

Цель эволюции мира форм, частью которого мы являемся,— возвращение в безформие, в НИЧТО, достигаемое постепенным «утонче нием» форм, взаимодействующих согласно жесткой и максимально экономичной схеме. Бесчисленно пройденный цикл повторяется со скупостью и сухостью химической реакции. Из этого следует, что любая форма суще ствует лишь постольку, поскольку она необхо дима эволюции. Она не может ни выбыть из мира форм до завершения своей задачи (точнее — сверхзадачи), ни остаться в нем после ее выполнения. Она не может быть иной, чем есть, и действовать иначе, чем действует. Она точечно специализирована, незаменима и единственна.

Каждый из нас, как форма, полностью подлежит этому закону, и может быть воображен, как некий биоробот, жестко запрограммированный на совершение определенного комплекса действий, включенный в назначенный момент прошлого и выключаемый в столь же четко определенный момент будущего. Этот комплекс строго детерминированных актов и есть то, что мы называем ПУТЬ, пройдя который, человек исчерпывает себя, как форма, и завершает свое бытие в этом воплощении.

Зная или не зная о ПУТИ, сознавая это или нет, мы всегда следуем ему и не можем от него уклониться: совершением пути оправдано наше существование в мире форм. Знание о том, какое дело главнейшее в нашей программе и каковы действи тельные плоды его, нам не дано, как не можем мы и объективно оценить любое из заданных нам «дел». Подобным, главным делом, например, может стать и бездействие («минус-действие») в определенный миг и в определенной ситуации.

ПУТИ всех и каждого из нас (любой формы вообще) поэтому равно необходимы для эволюции мира. Мы все равны в своих путях. Великий ученый и жалкий идиот, государственный муж и пьяница, спящий в луже, и кто угодно другой — все равны и необходимо должны существовать и быть в данный момент тем, чем они являются в данный момент. ПУТЬ пьяницы и идиота не менее важен для эволюции, чем чей-либо другой. Отсюда: все ПУТИ равноуважаемы.

Никто — хочет он или не хочет — не свободен поступать иначе, чем поступает. Мы не можем поступать лучше или хуже, сделать больше или меньше чем должны. Акт предшеству ет оценке, анализу или реализации. Может казаться, что это не так. Но дело в том, что акт следует считать уже начавшимся, как только возникла необходимость в нем, возникла его при чина. А этот момент чаще всего не ухватывается нашим созна нием, и наше «намерение»— лишь попытка угадать, какое именно действие мы совершим. Иногда мы угадываем это, иногда — нет, но действуем всегда.

Страницы:   1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9  Следующая