Думай хорошо...

 

 

                     

                                            И будет Х-О-Р-О-Ш-О!

Путешествие за ПОНИМАНИЕМ / Библиотека / Михаил Веллер / Михаил Веллер "Вечные вопросы" 

Михаил Веллер "Вечные вопросы"

Еще не эпилог. ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ

– В чем смысл жизни?
– Для этого надо сначала ответить: во-первых, – что такое жизнь вообще, в масштабах Вселенной; во-вторых, – что такое жизнь человеческая, в частности; в-третьих, – что такое смысл; в-четвертых, – почему его надо искать.
Разговор этот происходил при обстоятельствах, не совсем для того подходящих: ночной берег, мартовское полнолуние, луч поисковой фары реанимобиля «скорой помощи».

…Сознание спящих в комнате отдыха фиксировало трансляцию, не давая сигнала проснуться, когда команды к ним не относились, – реагируя лишь на номер своей машины и фамилию своего врача.
– Десять тридцать два! Доктор Звягин, на выезд. Утопление.
Сели на койках, словно включенные, как и не спали.
– Утопление – поедем быстренько, – ровно сказал Звягин, выходя в коридор. – Возьми термос с чаем, Гриша.
История была довольно глупая, как и все подобные истории.
Милицейский патруль, проходя ночью по набережной, услышал сильный всплеск и бултыхание. Бросившись к решетке, увидели в лунном свете расходящиеся круги и голову, раз-другой показавшуюся на черной зеркальной поверхности, где дробились редкие золотые змейки фонарей.
Проклиная раззяву, один – хороший пловец – в миг содрал с себя форму и прыгнул в обжигающую ледяную воду. Ему удалось почти сразу поймать тонущего за одежду и подтащить к гранитному спуску. Второй по рации сообщил о происшествии, и уже дежурный в центре вызвал к ним «скорую».
Когда звягинская бригада прибыла на место, приходящий в себя утопленник трясся и вяло отплевывался мазутистой водой, а его спаситель, одевшись, махал руками и делал приседания, чтобы согреться.

– Что ты искал в реке, ныряльщик? – ободряюще спросил Звягин, таща с Гришей к машине парня, с которого лили ручьи.
И в ответ получил вопрос о смысле жизни, каковой вопрос и разложил невозмутимо на составные части.
– Вразумительно, – просипел спасенный. – Обстоятельно.
– Мало тебя родитель в детстве порол, – неожиданным мужицким говорком пробасил юный милиционер, влезая следом в салон – посидеть в тепле.
– Хлебни чаю и посиди пока рядом с водителем, – выпроводил его Звягин.
– Кордиамин сделаем? – спросил Гриша, кидая в угол мокрое тряпье. – Как тебя зовут, Ихтиандр? – Надел иглу на шприц.
– Матвей… – Парень проливал чай на курчавую юношескую бородку. Тонкие ребра ходили под голубой пупырчатой кожей.
Звягин раскрыл раскисший студенческий билет: третий курс философского факультета.
– Как ты сверзился в воду, философ?
– В-ва-ва-ва, – простучал зубами философ. Его вдруг заколотила крупная дрожь. – Оступился…
– Ой ли? Что, головушка не выдержала мудрости веков? – съязвил Гриша. – Охладиться решил? Отдохнуть?
– В-вам эт-того не понять… – простучал Матвей.
– Где уж нам, – согласился Звягин, – отставным солдафонам, клистирным трубкам. Нам думать некогда, времени на это не остается. Это вы все философствуете – с моста в реку. Мыслители.

Пока ехали в приемный покой на улицу Комсомола, выяснились некоторые подробности как личного, так и общего плана. К первым относилось то, что жизнь Матвея решительно благополучна: из обеспеченной семьи, учится в университете, здоров, умен, – что называется, ничем не обделен. Ко вторым же Звягин прислушивался иронически: по словам впавшего в возбужденную разговорчивость Матвея, существование его стало непрерывной мукой, и не чаялось от нее избавления, потому что причины были какие-то абстрактные и глобальные.
– Все бессмысленно, – проповедовал Матвей с носилок. – Почему самые лучшие люди должны в жизни столько мучиться? Зачем чего-то добиваться, если все равно когда-нибудь умрешь? К чему все, если Солнце когда-нибудь погаснет, и жизнь на Земле кончится?
Горестные сетования сыпались из него, как в финале античной трагедии.
– Бешенство мозга, – поставил диагноз Гриша, и уточнил, – зажравшегося. Вот поработал бы ты на моем месте, когда каждую смену люди у тебя под руками умереть норовят, а ты их откачиваешь – может, и поумнел бы. Понял бы смысл жизни.
– А вы уверены, что их всех стоит спасать? – вопросил Матвей. – А если кто-то из них приносит лишь зло? А если кто-то все равно скоро умрет, испытав лишь ненужные мучения?..
– Знакомая постановка вопроса, – одобрил Звягин. – Гуманная. Глубоко философская. А главное – позволяющая ничего не делать.
Въехали под арку и остановились во дворе. Гриша поднялся на крыльцо, позвонил.
– Мне жаль вас, – соболезнующе сообщил Матвей на прощание. – Живете, не задумываясь… Верите в пользу… Рабочая пчела… Впрочем, вы счастливы.
– Видал наглецов, – сказал Звягин, – сам наглец, но такой – это редкость. Мотя-обормотя. Мне бы твои проблемы.
– Это не мои проблемы, – проплыл ответ из освещенного коридора. – Это проблемы человечества… И решать их таким, как я, а не таким, как вы…
– Глупости, – сказал Звягин. – Кто работает, тот и решает. А кто плачется, тот поплачет и бросит.
Он заполнил карту и вернулся в машину:
– На станцию.
Взлетели на Литейный мост. Гриша спросил:
– Леонид Борисович, а теперь скажите – стоило ли его спасать, свинью неблагодарную? Меланхолик высокомерный…
– Спасать-то всегда стоит, – неопределенно отозвался Звягин, подремывая в кресле. – А вот что дальше…

Назавтра жена, вернувшись из школы, застала его за странным и небывалым занятием: Звягин валялся на диване, задрав ноги на спинку и уставившись в потолок. Вид он имел отрешенный.
Через час такого его неподвижного лежания в доме установилось легкое беспокойство: поведение Звягина выглядело беспрецедентным, решительно ни на что не похожим. Лежать, днем, целый час, молча, ничего не делая…
– Папа, что случилось? – не выдержала наконец дочка. – У тебя неприятности?..
Жена отреагировала иначе:
– Или ты нездоров, или боишься в чем-то признаться.
– Я ищу, – ответствовал Звягин.
– Что?
– Смысл жизни.
Привычные ко всему домочадцы впали в краткое остолбенение.
– Давно? – ехидно спросила дочка.
– Уже полдня.
– И где ты его ищешь? – уточнила жена. – На потолке?
– Если ты против того, чтоб я искал смысл жизни дома, я могу поехать в Академию наук, – предложил Звягин. – Только не жалуйся потом, что редко меня видишь.
– А до сих пор в твоей жизни смысла, значит, не было?
– Наверное был. Но я его не очень искал.
– А теперь зачем он тебе вдруг понадобился?
– Для разнообразия. А то что ж такое, в самом деле: живешь-живешь, а в чем смысл – не знаешь. Каждый должен когда-то задать себе этот вопрос.
– Леня, – сказала жена, – ответь, пожалуйста: тебе этот вопрос кто задал – внутренний голос или какой-нибудь новый знакомый?
– Какая разница? – возразил Звягин. – Разве смысл от этого меняется?
– Послушай, ты всерьез, или ваньку валяешь?
– А по-твоему у меня не хватит мозгов в этом вопросе разобраться?
– Мудрецы всех эпох бились над этой проблемой! – с учительским пафосом произнесла жена, делая эффектный жест в сторону книжных полок – как бы призывая в свидетели своих слов упомянутых мудрецов всех эпох, написавших библиотеку.
– Это еще не повод, чтоб сию проблему не решить, – здраво заметил Звягин, мельком покосившись на ряды книг.
– Папа, – заявила дочка не без нахальства, свойственного юности, – у тебя слегка мания величия.

Михаил Веллер Вечные вопросы. Приключения майора Звягина.Звягин спустил ноги с дивана и добродушно улыбнулся.
– Есть одна замечательная история про знаменитого изобретателя Роберта Вуда, – поведал он. – В свадебное путешествие Вуд отправился в Египет, и там ученые показали ему загадочное розовое золото фараонов, секрет которого пытались раскрыть уже сто лет. Будучи человеком бесконечно любопытным, самоуверенным и бесцеремонным, Вуд украдкой сунул одну безделушку в карман, и в номере гостиницы, пока жена спала после обеда, раскрыл секрет при помощи ее маникюрного набора, лака для ногтей и спиртовки. Ученые были просто убиты.
И, поскольку от него явно ожидали выводов, заключил:
– Не надо впадать в гипноз авторитетов – раз. И надо уметь обходиться подручными средствами – два.
Переходя к действиям, он вытащил с полки второй том «Войны и мира» и плюхнулся обратно на диван, заметив:
– Давно я собирался прочесть эпилог как следует, да все руки не доходили – скучновато казалось.
Недоверчиво проследив за читающим Звягиным, жена занялась на кухне жаркой котлет: при очередных увлечениях мужа, всегда чреватых неожиданностями, домашняя работа действовала на нее успокаивающе. Дочка, прихватив учебник истории, устроилась с ногами в кресле, поглядывая поверх страниц: на решительном лице Звягина было написано намерение постичь смысл жизни непосредственно здесь и сейчас.

Однако постижение затянулось. День перетек в вечер, вечер сменился ночью. Звягин увлекся всерьез.
Дни отщелкивались, как костяшки счетов.
Он зарылся в книги.

Все свободные от дежурства дни проводил в Публичной библиотеке. Пролистывал том за томом и отставлял их, пожимая плечами… В конце концов на журнальном столике получили постоянную прописку лишь несколько вещей: «Бесы» Достоевского, «Мост короля Людовика Святого» Уайлдера, «Диалоги» Платона, «Война и мир» Толстого. К ним прибавились «Лирика древнего Востока» из двухсоттомника Всемирной литературы, «Мартин Иден» Лондона и, наконец, школьный учебник обществоведения (старший сын уже стал московским студентом).
– Что за дивная профессия – быть философом! – провозгласил он однажды с дивана. – Лежи себе и думай о возвышенном. И почему я не избрал эту стезю?.. Тут недавно по телевизору один аспирант так и выразился: «Я, как философ, считаю…» И всех-то философских мыслей у него в глазах была одна: как скорее защитить диссертацию.

Впоследствии жена вспоминала этот месяц как самый спокойный и счастливый в своей жизни.
«То было чудесное время, – с умилением рассказывала она. – Леня сидел дома и читал книжки. Что-то выписывал. Такой мирный, задумчивый, спокойный. У меня просто душа отдыхала. По-моему, самое замечательное из всех увлечений – это поиски смысла жизни. Во-первых, этим можно заниматься всю жизнь. Во-вторых, не требуется никаких денежных расходов. В-третьих, это не мешает сидеть дома с семьей. В-четвертых, это благотворно сказывается на характере: появляется такая уравновешенность, терпимость. Я просто нарадоваться не могла.»

Выписки были небезынтересны. Страницы большого блокнота украсились неожиданными цитатами и рассуждениями.
«Признак первосортных мозгов – это умение держать в голове две взаимоисключающие мысли одновременно, не теряя при этом способности мыслить».
Скотт Фитцджеральд.

(Пометка: «Элементарная диалектика. Единство и борьба противоположностей. Этот парень не был гигантом мысли. На день приближаясь к радостному событию (что хорошо), мы одновременно на день приближаемся к смерти (что плохо), – так и живем; вот простейший пример.»)
«Я собираюсь посвятить всю оставшуюся жизнь выяснению одного вопроса: почему люди, зная, как надо поступать хорошо, поступают все же плохо .»
Сократ, в изложении Платона.

(Пометка: «В человеке есть как разум, так и чувства, жажда жизни. Когда безраздельно царит разум – получается легендарный мудрец: питается хлебом и водой, ходит в рубище, и ничего не желает, зато обо всем думает и все понимает. Когда безраздельно царит жажда жизни – получается легендарный авантюрист: через все в жизни пройти, испытать, изведать, всем обладать, всего добиться.
В молодости жажда жизни сильнее, сил и желаний больше. Желания заставляют напрягать разум, как этих желаний добиться. Желания развивают разум, жизненный опыт дает пищу для размышлений.

С возрастом силы и желания угасают. А чтобы думать, надо меньше сил, чем чтобы действовать. Разум, когда-то разбуженный желаниями, продолжает свою работу – постигать жизнь. И обычно чем больше стареет человек, тем больше им руководит разум и тем меньше – страсти. Недаром легендарные мудрецы – седые старики.
Ошибка древних философов в том, что они пытались подчинить жизнь разуму, когда на самом деле разум подчинен жизни. Как говорится, любовь и голод правят миром. Страсти владычествуют над человеком.

«Если б молодость знала, если б старость могла…» Старость поучает, но молодость не может принять ее поучений: страсти владеют ею! Каждому времени свое…
Когда человек поступает плохо – это победа чувства над долгом. Долг продиктован разумом, чувство – самой жизнью.»)
«Если допустить на одно мгновение, что жизнь человеческая может управляться разумом, то исчезнет сама возможность жизни .»
Лев Толстой.

(Пометка: «Вот – гений. В жизни действуют объективные законы. Разумом мы можем эти законы постигать. Но никак не можем заменять другими, которые мы придумали потому, что они кажутся нашему разуму более подходящими, нежели те, что есть. Мы можем влиять на мир и человека. Но любое наше действие это проявление объективных законов, которым подчинен мир и человек. Не мы переделываем мир по своему разумению, а мир изменяет себя при помощи нашего разума. Наш разум – лишь частная деталь в общем механизме мира. Разум познает мир, но не подчиняет его себе, как шестеренка не может подчинить себе все устройство часов. Человеку невредно понять, что он отнюдь не властелин мира, а порождение этого мира, его часть, его деталь, принадлежность».)

– Что главное в жизни? – спросил Звягин у Гриши, глядя, как весенний ливень полощет крыши «скорых», выстроившихся под окнами станции.
– Чистая совесть, – безапелляционно ответил фельдшер. – И любимая работа.
– Да. Молодец. Но я имел в виду другое: без чего человек никак не может обойтись? Что ему в самую первую очередь необходимо?
– Воздух. Вода. Пища.
– Тогда почему люди иногда отказывались от всего этого – отказывались от самой жизни во имя каких-то высших соображений?
– Что вы меня путаете, Леонид Борисович, – Гриша отложил бутерброд. – Чтобы жил организм, ему необходимо дышать и питаться. Но человек жив не хлебом единым, он тем и отличается от животных, что способен жертвовать собой – во имя истины, или прогресса, или спасения чужой жизни.
– Животные и птицы тоже жертвуют собой ради спасения потомства.
– Это инстинкт продолжения рода! – Гриша решительно укусил бутерброд с той стороны, где колбаса была толще.
– А собака жертвует собой ради хозяина.
– Из любви. Хозяин для нее – высшее существо, важнее ее самой.
– А почему кошка любит валерьянку? Она ведь без нее отлично обойдется?
– Валерьянка для нее – наркотик, доставляет наслаждение. К чему вы гнете?
Звягин сел на подоконник, покачал ногой. Посвистел.
– А вот к чему. Ставился такой знаменитый опыт на крысах. Им вживляли электрод в участок мозга, ведающий наслаждением, и учили вызывать наслаждение, нажимая педальку, замыкающую электрическую цепь. Результат? Крыса прекращала есть и пить, беспрерывно нажимая педальку, и испытывала непрекращающееся наслаждение. Пока вскоре не умирала от нервного истощения и голода. Ясно?
– Не совсем… – сознался Гриша. – Вам чаю налить, или будете наслаждаться так?..
– Налей. Нет, разбавлять не надо. Хочешь еще один опыт? Добровольцев помещали в темную звукоизолированную камеру, пристегивали к эластичным гамакам, на руки надевали специальные перчатки. У людей как бы выключались зрение, слух, осязание, обоняние, исчезало ощущение тяжести тела. Через считанные часы появлялись первые симптомы сумасшествия: нервная система расстраивалась, не могла жить нормально без достаточного количества ощущений…
– Ага! – сметливый Гриша поднял палец. – Вы хотите сказать, что они жили, но не ощущали жизни? А без ощущения жизни не могли жить?
– Ты начал улавливать. А как тебе понравится старинный и жестокий цирковой фокус: гипнотизер прикладывает к руке загипнотизированного линейку и внушает, что это раскаленное железо. И тот с криком отдергивает руку.
– Гипноз.
– Но на руке появляется ожог!!
Гриша поскреб лохматую голову:
– Известно, что внушаемому человеку можно внушить почти любую болезнь, и у него появятся ее симптомы… Но чтоб настолько…

Неизвестно, чем продолжил бы Звягин свою неожиданную лекцию, если б их не прервал вызов на очередной автослучай. После него их тут же отправили на падение с высоты, и к овладевшей им идее Звягин вернулся только вечером следующего дня, уже дома, отоспавшись и приведя себя в порядок.

Усадив жену на диван, он торжественно встал на середину ковра и раскрыл эпилог «Войны и мира»:
– «В ее жизни не видно было никакой внешней цели, а очевидна была только потребность упражнять свои различные склонности и способности. Ей надо было покушать, поспать, подумать, поговорить, поплакать, поработать, посердиться и т. д. только потому, что у ней был желудок, был мозг, были мускулы, нервы и печень. Она говорила только потому, что ей физически надо было поработать легкими и языком».
– Ну и что? – не поняла жена.
– А то, что основа всех действий человека – инстинкт жизни. Непонятно? Объясняю.
Что такое жизнь человека? Действия. Есть, пить, работать.
Чем вызываются действия? Потребностями. Хочется. Надо.
Почему существуют желания и потребности? Потому, что существует сам человек. Желудку нужна пища, легким – воздух, мышцам – физическая нагрузка.
А кто в организме управляет всем? Центральная нервная система.
Что необходимо центральной нервной системе? Ощущения, напряжения, нагрузки. Голод – и насыщение, жажда – и ее удовлетворение, утомление – и отдых. А также свет и тьма, холод и тепло, движение и покой.
Значит, что такое для человека его жизнь, если смотреть в самую основу? Сумма всех ощущений.
Что человеку безусловно надо? Жить. То есть чувствовать. Чем больше он за жизнь всего перечувствовал – тем больше, тем полнее прожил.
– Но ведь можно много чувствовать, и ничего не делать, – возразила жена.
– А можно много делать, но мало чувствовать, – добавила дочка, наматывая на палец алую ленточку.
– Верно. Я думаю, что Лермонтов за свои двадцать семь лет прожил более полную и богатую жизнь, чем пастух в горах – за сто двадцать. Один терзался мыслью и страстью, а другой хранил размеренный покой. В короткую жизнь одного как бы вместилось столько же чувств, сколько в долгую жизнь другого.
– Я не о том, – жена взяла из его опущенных рук книгу и аккуратно поставила на место. – Бывает чувствительный мечтатель-бездельник, и бывает бесчувственный делец, робот. У одного богатая внутренняя жизнь при полном безделье, а у другого богатая внешними событиями жизнь при полной внутренней бедности. Кто из них больше прожил?
– Это крайние исключения. А правило таково, что жажда ощущений толкает человека к действию. Авантюристы обуреваемы страстями. Инфаркт профессиональная болезнь и гангстеров, и поэтов. И те и другие делают много, только каждый по-разному.

Звягин вырвал лист из большого блокнота и нарисовал график.

– Наглядно? – спросил он. – Чем шире размахи этой линии, чем чаще зубцы, чем больше общая длина – тем больше прожил человек, полнее, богаче. А другой и дольше протянет, да чувствовал-то еле-еле, хилая душа. Разве у такого жизнь? Ни горя, ни радости.
– Ты хочешь сказать, что горе тоже необходимо? – подняла брови жена.
– Обязательно. Вверху – положительные эмоции, внизу – отрицательные. И то, и другое – жизнь; и то, и другое необходимо испытать нервной системе.
– То есть наверху у тебя как бы счастье, а внизу – страдание?
– Да.
– И по-твоему, нервная система человека сама стремится к страданию? – недоверчиво уточнила жена, глядя на график.
– А по-твоему, только к счастью?
– Ну, в общем да. Где ж ты видел того, кто по доброй воле хочет испытать горе?
– Везде видел. Иначе почему на свете столько людей, которые вроде бы имеют все, что надо для счастья, – а они несчастливы?
– Но ведь они не хотят быть несчастливы!
– Э. Думают, что не хотят, а на самом деле хотят.
– Как это?
– Очень просто. Есть сознательные стремления, а есть подсознательные. Сознательно человек рисует себе картину счастья и стремится к нему. А подсознательно стремится с страданию. Потому что нервной системе надо испытать все. Жизнь из горя и счастья пополам, как давно замечено, гораздо полнее, чем сплошное благоденствие. Человек всегда найдет повод для страдания.

Звягин свернул рисунок в трубку и получил подобие цилиндра.

 

– О, – удовлетворенно сказал он. – Теперь полная наглядность.
– Наглядность чего? – не поняла дочка, силясь постичь новую игру неугомонного папы.
– Того, что от большого счастья до большого горя один шаг: они соседствуют близ границы – видишь, как близко?
Он скрепил цилиндр канцелярскими скрепками, открыл «Обществоведение» на законах диалектики, со вкусом перечитал. Окинул гордым взором творение рук своих и без ложной скромности изрек:
– Гениально. Ну, разве я не гигант?
Потянулся с хрустом, посвистал «Турецкой марш» и прыгнул к телефону.

Страницы:   1 | 2  Следующая